Современное государство и церковь

Тип работы:
Курсовая
Предмет:
Государство и право


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

[Введите текст]

ВВЕДЕНИЕ

Очевидно, что абсолютными ценностями могут быть только те, которые получены извне, даны непосредственно Богом, а потому спасительны и действительно служат ко благу человека. Поэтому человеку, государству необходима Церковь, выступающая высшим хранителем учения Христа, единственно спасительного для нас. Только Церковь может дать нравственное содержание государственному закону и указать для него не только истинные цели действования, но и приемлемые методы, за счет которых общество можно организовать на естественных и органичных началах.

В данной курсовой работе рассматривается один из общепринятых постулатов демократического государства — отделение религии от государства. Также анализируются различные аспекты практической реализации этого принципа и приводится его системная структура.

В ходе исследования рассматривается роль государства и церкви в предупреждении межнациональных и религиозных конфликтов, и анализируются основополагающие международно-правовые акты в рассматриваемой сфере и их значение в предупреждении преступности.

Раскрываются взаимоотношения между церковью и государством на современном этапе развития российского общества. Особое внимание уделено анализу социальной концепции Русской Православной Церкви. Наряду с этим в статье дается обоснование высокого рейтинга Русской Православной Церкви и возрастанию ее роли в современном российском обществе.

В истории российской государственности проблема соотношения церкви и государства в плане государственного строительства и осуществления государственной власти всегда была одной из важнейших. Различные варианты ее решения определяли «лицо» власти, образ государя, а значит, и общий политический климат в стране, легитимность государственных институтов, устойчивость развития практически всех сфер общества.

Таким образом, целью исследования было проанализировать роль и место русской православной церкви в развитии государства. В соответствии с поставленной целью в работе решаются следующие задачи:

исследовать природу светской и теократической политической системы;

проанализировать типологии государств по критерию светскости;

рассмотреть взаимосвязь церкви и общества, государства.

Объект исследования: церковь и государство.

Предмет исследования: правоотношения церкви в современном государства.

Теоретической основой для написания курсовой работы послужили научные труды таких авторов как: Богословский М., Жминда М. Н., Колесникова К. И., Овчарова А. И., Рябых Ю. А. и др.

Структурно курсовая работа состоит из введения, двух глав, четырех параграфов, заключения, глоссария, списка изученной и использованной литературы и приложения.

1. ПОЛИТИЧЕСКАЯ СИСТЕМА ГОСУДАРСТВА И ЦЕРКОВЬ

1.1 Природа светской и теократической политической системы

В Московском царстве, особенно в конце ХV-XVI вв., на повестке дня остро стоял вопрос о соотношении духовной и светской властей. Так, Филофей настаивал на введении в политическую практику византийского принципа «симфонии властей», предусматривающего особого рода сочетание государственных и церковных правовых и политических институтов. Анонимные авторы Валаамской беседы выступали категорически против участия во властных отношениях православного духовенства («непогребенных мертвецов»). Нил Сорский настаивал на разграничении сфер их деятельности, а Иосиф Волоцкий (как позже и патриарх Никон), напротив, явно склонялся к тезису о том, что «власть священства выше власти царства» («священство преболе есть» — Никон). Иван IV, верный своему принципу нераздельности и безграничности верховной власти, считал, что «одно дело священническая власть», которой предписано спасать души людей для вечной жизни, «а другое дело заботиться о телах и душах многих людей». «Власть священника с царской властью несовместима».

На доктринальном уровне во второй половине XIX — начале ХХ вв. к рассмотрению взаимоотношений церкви и государства обращались и либерально ориентированные мыслители (западники и др.), и русские консерваторы (М.Н. Катков, К. П. Победоносцев, Л. А. Тихомиров и др.). Анализ петровских преобразований и послепетровских реформ (особенно реформ Александра II), проведенный в контексте признания безусловной ценности традиционной социально-политической и духовной жизни России, во многом, обусловливающей стабильность отечественной государственности и естественный, эволюционный ход развития ее институтов, позволил консерваторам сформулировать ряд критических суждений относительно существующего (имперского) проекта институционализации православной церкви.

К.П. Победоносцев писал: «Знаменательное явление нашего времени — борьба церковных начал с государственными. Когда начинается борьба из-за начал духовно-религиозных, невозможно рассчитать, какими пределами она ограничится и какие элементы вовлечет в себя; до чего дойдет и где уляжется море страстей… В вопросах верования народного государственной власти необходимо заявлять свои требования и установлять свои правила с особливою осторожностью, чтобы не коснуться таких ощущений и духовных потребностей, к которым не допускает прикасаться самосознание массы народной. Как бы ни была громадная власть государственная, она утверждается не на ином чем, как на единстве духовного самосознания между народом и правительством…».

Не обходят своим вниманием этот вопрос и современные исследователи, стремящиеся понять специфику российской государственности, обнаружить неповторимый колорит национальной правовой и политической системы, формы существования традиционных регуляторов общественных отношений и т. д. Так, Р. Пайпс в работе «Россия при старом режиме», в главе с характерным для позиции многих западных исследователей названием «Церковь как служанка государства» пишет: «Русская церковь не выработала правил практического поведения и не умеет, поэтому приноравливаться к обстоятельствам и хранить пусть и в ущемленной, несовершенной форме, свои основополагающие духовные ценности. Вследствие этого она послушней, чем любая другая церковь, отдала себя в распоряжение государства и помогала ему эксплуатировать и подавлять. В конце концов она перестала быть полнокровным самостоятельным учреждением и позволила превратить себя в отросток государственной бюрократии». Удивительно поверхностный (для такого серьезного исследователя) взгляд на российскую специфику взаимоотношений государства и церкви, однако, подобного рода позиция великолепно стимулирует исследование этой проблемы как в историческом, так и в теоретико-правовом и институциональном измерениях.

В постсоветской политико-правовой традиции, когда весьма обострен поиск национальной идентичности в процессе государственного строительства, к сожалению, редко встретишь взвешенный, научный взгляд на взаимоотношения государства и церкви (исключение здесь, пожалуй, составляет достаточно обстоятельная работа И.В. Понкина). Более того, этот вопрос часто решается не в научной, а в политико-идеологической плоскости, выступает некой «выигрышной картой» в предлагаемых многими авторами проектах переустройства современной отечественной государственности.

Например, М. Назаров пишет: «Чрезвычайно важно и символично, что Русская православная церковь — единственная оставшаяся структура, которая сегодня еще объединяет почти все былое геополитическое пространство Третьего Рима (включая Малороссию, Белоруссию, Среднюю Азию и даже Прибалтику)». «В 1996 году, в разгар Великой криминальной революции, патриарх Алексий II благословил Ельцина на президентский пост после фальсифицированных выборов… словами: „Нет власти не от Бога“ — что стало серьезным уроном авторитета Церкви…». «Если власть принуждает православных верующих к отступлению от Христа и Его Церкви, а также к греховным, душевредным деяниям, Церковь должна отказать государству в повиновении…».

Жаль, что в подобного рода суждениях, несмотря на их патриотический пафос, крайне незначительно отражен принцип научности и объективности исследования, не учитываются современные национальные и геополитические реалии России. Ясно, что идеи автора, безусловно, нуждаются в серьезной теоретико-методологической верификации.

1.2 Типологии государств по критерию светскости

В частности, отдельного исследования заслуживает проблема типологии государств по критерию светскости. Конечно, любая модель формальна, любая классификация описывает набор сумм параметров или признаков, характеризующих в своей совокупности набор неких гипотетических объектов или моделей, каждая из которых в идеале должна максимально приближенно моделировать, отражать свойства реального объекта.

Более адекватно отражают и характеризуют в реальности правовые режимы отношений между государством и религиозными объединениями следующие модели государств:

1. Несветские государства:

а) теократическая модель;

б) модель секулярной квазирелигии.

2. Светские государства:

а) преференциальная модель;

б) эквипотенциальная модель;

в) контаминационная модель;

г) идентификационная модель.

Анализ предлагаемой типологии заключается в упорядоченном представлении взаимоотношений между государством и религиозными объединениями в разных государствах.

Теократическое государство является разновидностью несветского государства и представляет собой один из исторически первых типов организации политической власти.

Термин «теократия» в переводе с греческого обозначает «боговластие», «власть Бога». В литературе под «теократией» понимается форма государства, где политическая и духовная власть сосредоточены в руках одного человека — главы духовенства, признаваемого в качестве «земного божества», «первосвященника» и т. д. Традиционно к теократическим государствам настоящего времени относят Ватикан и Иран, где органы публичной власти возглавляются лидером духовенства.

Теократическая модель общественно-политического устройства предполагает:

1. Признание верховного божества, передающего полномочия государственного управления особым лицам (единовластному правителю), то есть обожествление фигуры правителя.

2. Вселенское государство верующих без национальных границ, что провоцирует вмешательство во внутренние дела других государств, террористические акты и т. п.

3. Примат государства над обществом, авторитарность политического режима, отчуждения власти от общества и индивида и т. д.

4. Примат религии над правом: регламентация основных сторон жизни общества производится не правом, а системой религиозных норм, которая обеспечивается силой теократического государства. По существу, религиозные нормы в данном случае — это и есть «право». Например, такие мусульманские страны, как Оман, Ливия, Саудовская Аравия, обходятся без конституции — ее роль выполняет Коран.

5. В теократически организованном обществе существует не просто государственная религия, а религиозное государство, то есть государство представляет собой религиозную организацию в масштабе общества со всеми атрибутами государственной власти.

6. Жестокую иерархию и централизацию государственного аппарата, сосредоточение огромных полномочий у главы государства, бесконтрольность администрации.

7. Отсутствие разделения властей и системы сдержек и противовесов.

8. Деспотические и абсолютистские формы правления.

9. Религиозное начало, которое исключает идеалы свободы и прав человека.

10. Особое положение женщин, которое, в частности, включает запрет на участие в управлении делами государства.

11. Неправовые способы разрешения споров, конфликтов, телесные наказания и т. д.

12. Запрет на создание политических партий (Иордания, ОЭА, Саудовская Аравия) или разрешение только тех партий, которые утверждают ценности ислама (Алжир, Египет).

Модель секулярной квазирелигии была свойственна СССР, с марксизмом-ленинизмом и воинствующим атеизмом, а также нацистской Германии, КНДР и, отчасти, присуща современным США. В этой модели реализована дискриминационная по содержанию и принудительная по форме изоляция религиозных объединений от государства.

Можно выделить следующие существенные признаки модели секулярной квазирелигии:

1. Запрет на свободное мировоззренческое самоопределение.

2. Установление в качестве государственной идеологии и активное навязывание обществу общеобязательной секулярной квазирелигии (например, идеология марксизма-ленинизма с воинствующим атеизмом).

3. Дискриминация верующих граждан и (или) граждан, придерживающихся убеждений, отличных от секулярной квазирелигии, установленной в качестве государственной и общеобязательной идеологии.

4. Значительное, вплоть до определяющего, влияние государственной секулярной квазирелигии на правовую систему.

5. Полный запрет (вплоть до введения уголовной ответственности) какого бы то ни было влияния религии на систему образования.

6. Подмена государственных органов объединениями последователей общеобязательной секулярной квазирелигии и их руководителями, размывание разделения компетенции государства и объединений последователей общеобязательной секулярной квазирелигии, вплоть до полного отсутствия такого разделения.

Таким образом, несветские тенденции в организации общества и государства следует в основном оценивать негативно. Положительные результаты сотрудничество государства и церкви дает лишь на основе принципа свободы совести и светской организации государственной власти.

Что касается типологии светских моделей государств, то основным существенным признаком эквипотенциальной модели (от латин. аequus — равный) является стремление государства к максимально возможной внерелигиозности и изоляции религиозных объединений в отношениях с государством. Эта модель свойственна современным Японии, КНР, Южной Корее и, отчасти, США и характеризуется следующими признаками:

1. Государство всемерно стремится к достижению максимально возможной внерелигиозности и изоляции религиозных объединений от государственной жизни. Устанавливается и строго соблюдается запрет на какое бы то ни было проявление предпочтения государства той или иной религии в любой форме.

2. Исключается использование любой религиозной символики в государственной символике и атрибутике.

3. В законодательстве государства закреплены свобода совести и равенство всех религиозных объединений перед законом.

4. В государственной судебной системе отсутствуют какие-либо особые духовные или религиозные суды или суды религиозных объединений.

Что касается понятия преференциальной модели («преференциальный переводится» как предпочтительный, преимущественный, льготный), то здесь можно выделить следующие существенные признаки:

1. Доминирование исторической обусловленности среди причин выделения государством одной или нескольких религий и наделения их преимущественным режимом.

2. Выделение государством одной или, реже, нескольких (в Германии — двух: лютеранство и католицизм) религий или представляющих их религиозных объединений, для которых создается льготный режим существования и деятельности. Такое выделение может быть реализовано в формах: а) закрепления в конституции официального статуса государственной церкви (государственной религии, конфессии) за одной религиозной организацией; б) фактического наделения одного или нескольких религиозных объединений преимущественным статусом (статусом традиционных, исторически укоренившихся религий) без закрепления такого статуса в конституции.

3. Режим отделения религиозных объединений от государства является наиболее «мягким» из всех моделей светского государства.

В некоторых странах глава государства обязан принадлежать к религиозной организации, имеющей статус государственной, и исповедовать государственную религию (возможен вариант, когда глава государства одновременно является и главой организации, имеющей статус государственной).

В других странах существует практика принесения высшими руководителями государств после избрания или назначения на должность клятвы на Библии.

Существенными признаками контаминационной модели (от лат. Contaminatio — смешение, соединение) являются следующие:

1. Граница между религиозным и светским размыта.

2. Значительная степень влияния норм религиозного права на систему государства.

3. «Восточный» путь возникновения и развития устройства и содержания деятельности государства.

В настоящее время данная модель свойственна, прежде всего, государствам так называемого исламского мира. Несмотря на то, что, по конституциям этих стран, религиозные объединения отделены от государства, продолжают играть важную роль, фактически являясь государственной религией, буддизм (Лаос, Шри-Ланка, Таиланд, Камбоджа, Монголия) или индуизм (Индия, Непал).

Одним из основных существенных признаков идентификационной модели светского государства является, как и в преференциальной модели, расширенное сотрудничество государства с несколькими религиозными объединениями. Однако имеются существенные отличия от преференциальной модели:

1. Учет государством современной национально-культурной и религиозной идентичности граждан. Именно проявление гражданами своей национально-культурной и религиозной идентичности выступает основанием идентификационной модели и гарантом справедливой реализации взаимоотношений между государством и религиозными объединениями.

2. Историческая обусловленность является вторичной по отношению к национально-культурной и религиозной идентичности граждан.

3. Более жесткий режим отделения религиозных объединений от государства. Глава государства не может являться одновременно главой религиозной организации.

Идентификационная модель наиболее подходит для многонациональных государств, которые в свое время прошли исторический этап богоборческой власти и гонений на религию, поэтому исторические традиции частично утеряны или частично реконструированы (Франция, Россия, страны Балтии, Украина и др.).

Идентификационной модели присущи особенности других моделей светского государства, а именно:

а) в конституции закреплено отделение религиозных объединений от государства;

б) никакая религия либо нерелигиозная идеология, включая атеистическую, не устанавливается в качестве государственной или обязательной;

в) государство гарантирует и обеспечивает соблюдение равенства религиозных объединений перед законом, право на свободное мировоззренческое самоопределение, на свободу вероисповедания, на свободу убеждений и слова;

г) государство не вмешивается в содержание вероучений, канонических установлений, обрядов, культа и других форм религиозной деятельности религиозных объединений.

В идентификационной модели светского государства большинство норм, регулирующих взаимоотношения между государством и традиционными религиозными организациями, закрепляются в договорах.

В настоящее время многие страны закрепили в своих конституциях светские основы государственной власти. И с этих позиций теократия может рассматриваться как исторический анахронизм. Вместе с тем проблематика теократической государственности сохраняет свою актуальность в связи с активизацией теократической тенденции, теократизацией политических процессов в ряде стран. В России примером тому может служить Чеченская Республика, где предпринимаются попытки создания исламского государства.

2. ВЗАИМОСВЯЗЬ И ВЗАИМООТНОШЕНИЯ ГОСУДАРСТВА И ЦЕРКВИ

2.1 Системные взаимосвязи права, государства и церкви в информационном обществе

Системные взаимосвязи права, государства и церкви всегда интересовали ученых, занимающихся исследованием общественных явлений.

Некоторые мыслители прошлого считали, что взаимоотношения между субъектами гражданского общества, осуществляемые в рамках строгого права на основе различных договоров, и есть субъектно-субъектные информационные отношения структур государства, церкви и общества, формальность которых строго определена. При этом данная «строгость» делает субъектов общества не только субъектами строгого, формализованного, права, но и права естественного, выходящего в той или иной мере за пределы системы строгого права на просторы религиозных воззрений. Государство вынуждено в лице законодателей фиксировать этот выход в позитивном законодательстве, чтобы в обществе не возникла ситуация, при которой право утратило бы субъекты, ставшие на религиозные позиции. Именно государственно-властные ограничения делают право и государство восприимчивыми к новациям гражданского общества и его инициативам. В силу своего господства, следуя за правом, постоянно развивается и радикализируется информация.

Существо запретов государства в рамках строгого права, по большому счету, ориентировано на сохранение целостности общества, чтобы церковь, действуя в собственных эгоистических интересах, не привела бы общество к разгулу крайностей (запреты, изгнания, инквизиция и т. п.).

Всякая информационно-правовая политика в поддержку той или иной церкви в гражданском обществе есть просто обновленная и/или новая религиозная политика. В этом смысле пространство информационного общества есть пространство и правового государства, и одновременно — религиозная среда со всеми их структурами власти и юридическими определенностями в информационном пространстве. В единстве противоположений правовое и религиозное образуют актуальные взаимодействующие сферы информационного общества. Нередко они противостоят, сдерживая использование потенциала данного общества, в котором потенциальное представлено в качестве пространства общества человеческого.

Существуют альтернативы возможных переходов жизненно актуального содержания указанных сфер в зависимости от того, насколько правовое государство и гражданское общество способны обеспечить превращение церкви как потенциального субъекта информационного гражданского общества в актуальный субъект, с которым необходимо считаться. Для теории права принципиально важным является следующее обстоятельство: поскольку правовое государство и информационное общество в рамках совместных мероприятий с церковью обеспечивают переход потенциальных возможностей субъектов общества и права в актуальные и реальные отношения, например, по преодолению бедности, постольку сфера актуального снимается в пространстве общества человеческого. В случае, если правовое государство и общество не в состоянии обеспечить этого, их актуальность, информационность и действенность ставятся под большой вопрос. Падение престижа и авторитета права и государства в данном случае неминуемо.

Борясь с бедностью, государство и частные лица, гражданское общество и церковь не должны избегать благотворительности, но при этом усилия общества и государства должны быть направлены на то, чтобы сделать, как сказал Г. В. Ф. Гегель, «субъективную помощь менее необходимой». «Гражданское общество обязано содержать индивидов», но «оно имеет также право заставлять их заботиться о средствах к существованию». Вместе с тем государство и церковь должны помогать беднякам в их «непосредственной нужде», одновременно борясь «с их нежеланием работать». По мнению Г. В. Ф. Гегеля, «состояние общества следует признать тем совершеннее, чем менее индивиду приходится делать для себя согласно своему особому мнению по сравнению с тем, что выполняется путем всеобщих мероприятий». Усилия государства, церкви и общества в деле «предотвращения образования черни», т. е. социального слоя бедных, должны быть объединены. Только в этом случае можно рассчитывать на положительный результат в демократизации общества.

Вместе с тем формулирование одной из основных проблем информационного общества — проблемы бедности свидетельствует о бедности самой формулировки в силу неразвитости тех условий, которые имел перед собой Г. В. Ф. Гегель. Когда же формулировка проблемы бедности переросла в формулировку проблемы безработицы — суть превращения потенциальных субъектов гражданского общества в актуальных, то граждане получили в некоторой перспективе возможность говорить о безработице и проблеме бедности вообще. И все же в основополагающих моментах последующая практика решения данного информационного вопроса гражданского общества показала, что ничего принципиально нового, кроме того, что присутствует у Г. В. Ф. Гегеля, она не содержит ни в отношении права, ни государства, ни церкви.

Если говорить о современном информационном обществе, то в отношении такого его потенциального субъекта, как церковь, строгое государственное право все более утрачивает безразличие к ее особенности в качестве субъекта гражданского общества. Существенным здесь является необходимость превращения человека и церкви в субъекты такого права с учетом особенностей положения каждого из них в обществе.

Государство и информационное общество все более озабочены ростом знаний, навыков и умений потенциальных субъектов, преобладанием деятельного, а по существу, родового, начала в человеке. Существуют формы, в которых право, общество и государство создают реальные ресурсы жизнеобеспечения, организуют их использование, а также определяют характер и формы данного использования, поскольку в информационном обществе не каждый гражданин в состоянии работать в соответствии с требованиями рынка. В этом случае призывается на помощь государство. Оно должно создать в высшей степени равные стартовые условия для всех обделенных и беззащитных. Социальные справедливость и солидарность являются непременными предпосылками общественного консенсуса. Не расходовать свои силы на классовую борьбу, а создавать по возможности высшую гармонию на базе дискуссий и компромиссов — вот к чему должно стремиться информационное общество.

В этом смысле потенциальные субъекты информационного общества (государство, церковь, человек), казалось бы, попадают в одностороннюю зависимость как от состояния общества, так и благотворительности частных лиц и всех субъектов гражданского общества, поскольку данные общественные отношения не являются сделкой, а подчиняются закону, как предписанию, освещающему в определенном смысле систему отношений зависимости. Так, гражданин Российской Федерации в случае, если его убеждениям или вероисповеданию противоречит несение военной службы, имеет право на замену ее альтернативной гражданской службой. По просьбам религиозных организаций решением Президента Р Ф священнослужителям в соответствии с законодательством России о воинской обязанности и военной службе в мирное время могут предоставляться отсрочка от призыва на военную службу и освобождение от военных сборов. Согласно п. 5 ст. 3 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» от 26 сентября 1997 г. № 125ФЗ (далее: ФЗ «О свободе совести») никто не обязан сообщать о своем отношении к религии и не может подвергаться принуждению при определении своего отношения к религии, исповеданию или отказу от исповедания религии, участию или неучастию в богослужениях, других религиозных обрядах и церемониях, в деятельности религиозных объединений, обучении религии. Запрещается вовлечение малолетних в религиозные объединения, а также обучение малолетних религии вопреки их воле и без согласия их родителей или лиц, их заменяющих. Воспрепятствование осуществлению права на свободу совести и свободу вероисповедания, в том числе сопряженное с насилием над личностью, с умышленным оскорблением чувств граждан в связи с их отношением к религии, с пропагандой религиозного превосходства, с уничтожением или с повреждением имущества либо с угрозой совершения таких действий, запрещается и преследуется в соответствии с федеральным законом. Проведение публичных мероприятий, размещение текстов и изображений, оскорбляющих религиозные чувства граждан, вблизи объектов религиозного почитания запрещаются (п. 6 ст. 3 ФЗ «О свободе совести»). Тайна исповеди охраняется законом. Священнослужитель не может быть привлечен к ответственности за отказ от дачи показаний по обстоятельствам, которые стали известны ему из исповеди (п. 7 ст. 3 ФЗ «О свободе совести»).

Вопросы религиозной принадлежности и членства в религиозной организации относятся к внутренним установлениям религиозных организаций и регулируются не указанным Законом, а каноническими установлениями той или иной церкви. Так, несовершеннолетний может быть членом религиозной организации, если это предусмотрено ее канонами. ФЗ «О свободе совести» для религиозных организаций введены понятия «учредители» и «участники», а также установлены предъявляемые к ним требования. Кроме того, в соответствии с требованиями п. 2 ст. 10 данного Закона в уставе религиозной организации должен указываться порядок ее создания и формирования руководящих органов, которые по смыслу Закона образуются из числа участников религиозной организации. Исходя из этого полагаем, что механизм и процедура оформления участия граждан в деятельности религиозной организации должны быть также отражены в ее уставе. Как образно выразился в свое время И. А. Ильин: «Народ творит, государство правит, церковь учит. Государство есть оборона и независимость церкви, а церковь есть духовник и ангелхранитель христианского государства».

2.2 Взаимоотношения между государством и церковью на современном этапе развития российского общества

Возрождение Русской Православной Церкви (РПЦ) является неотъемлемой составной частью политических, экономических, социокультурных и правовых процессов 90 -X годов в российском обществе. Содержанием процесса возрождения РПЦ является восстановление свободы совести, легитимизация роста социальной активности религиозных организаций и верующих. Точкой отсчета этого процесса принято считать встречу генерального секретаря ЦК КПСС М. С. Горбачева с членами Синода Русской Православной Церкви (РПЦ).

30 апреля 1988 года, когда М. С. Горбачев не только признал полноправность верующих, но и пригласил церковь к сотрудничеству с государством в социальной и духовной сферах жизнедеятельности общества. Ковкрегными проявлениями процессов возрождения РПЦ и расширения ее сотрудничества с государством являясь:

— Избрание народными депутатами представительных органов государственной власти священнослужителей высокого ранга и расширение сотрудничества государства с церковью по широкому кругу проблем в социальной и духовной сферах жизни общества и человека. В 1989 году Патриарх всея Руси и два митрополита были избраны народными депутатами Верховного Совета СССР. В следующем году народными депутатами Верховного Совета РСФСР были избраны пять священнослужителей (четыре православных: архиепископ Платон, священники В. Полосин, Г. Якунин, А. Злобин и буддийский лама Э. Цыбикжапов) и ряд активно верующих граждан. Все эти священнослужители вошли в состав Комитета Верховного Совета РСФСР по свободе совести (председатель В. Полосин). 25 октября 1990 года был принят Закон РСФСР «О свободе вероисповеданий «, проект которого был разработан этим комитетом. Данный закон отменил все ограничения на религиозную деятельность, сделал регистрацию религиозных объединений необязательной, а заявительной, что открыло простор для нерабочим днем образования многочисленных новых религиозных объединений. С введением весной 1991 года нового порядка регистрации религиозных организаций органами юстиции РСФСР их количество стало стремительно расти православных с 3450 в 1990 году до 7195 в 1996 году, мусульманских соответственно с 870 до 2494, буддийских — с 12 до 124, католических — с 23 до 183, кришнаитских — с 9 до 112, иудейских — с 31 до 80. Общее количество зарегистрированных протестантских религиозных объединений разных деноменаций достигло почти 2000. Вновь появились приходы Российской православной свободной церкви.

— Оживление интереса политических кругов к церкви и ее деятельности. Это совпало во времени с избранием в 1990 году Патриархом РПЦ митрополита Ленинградского и Новгородского Алексия 2 (Редигера). 10 июля 1990 года Б. Ельцин пригласил представителей религиозных организаций присутствовать на церемонии своего вступления в должность президента РСФСР. На этом торжестве Патриарх Алексий 2 зачитал приветствие от имени крупнейших религиозных объединений и благословил Президента. После этого вошло в обычай (не легализованный в законодательстве):

— привлечение священнослужителей РПЦ для участия в различных официальных церемониях (освящение зданий Правительства Р Ф и субъектов Федерации новых ракет и кораблей; оборудование в воинских частях «православных» комнат присутствие высших должностных лиц на торжественных богослужениях;

— передача церкви ранее отобранных у нее храмов и открытие новых;

— повышение внимание средств массовой информации к церкви и ее деятельности;

— объявление 27 декабря 1990 года Верховным Советом РСФСР православного праздника Рождества Христова (7 января) нерабочим днем.

Возрождению Русской Православной Церкви и расширению ее сотрудничества с государством способствовали и продолжают способствовать следующие факторы:

— усилившаяся в условиях перехода к рыночной экономике потребность большинства населения России в психологическом утешении, в предсказаниях будущего;

— потребность общества в возвращении в русло культурно — исторической преемственности развития и в национальной самоидентификации;

— обретение свободы религиозной пропаганды и открытости источников религиозных знаний;

— потребность органов политической власти в поддержке широкими кругами населения;

— недостаточность социальной помощи населению со стороны государства, что обостряет его потребность в материальной и духовной поддержке и в утешении;

— высокий рейтинг доверия к РПЦ среди населения. По данным социологических опросов РПЦ приобрела наивысший рейтинг доверия в стране: выше чем правительство и парламент;

— стремление ведущих политических сил России к сотрудничеству с РПЦ, что оказывает решающее влияние на характер ее взаимоотношений с государством.

В условиях коренных изменений всей системы социально — экономических и политических отношений в российском обществе РПЦ в выступлениях Патриарха Алексия 2, решениях Священного Синода, определениях Архиерейских соборов 1992, 1994 и 1997 годов формулировала свои позиции по вопросам своих отношений с государством по проблемам современного российского общества.

Вместе с тем для разработки всеобъемлющей концепции Русской Православной Церкви по проблемам церковно-государственных отношений и современного общества в целом Священным Синодом была создана специальная группа во главе с митрополитом Смоленским и Калининградским Кириллом. Этим комитетом был разработан документ «Основы социальной концепции Русской Православной церкви», который был принят в 2000 году на Архиерейском Соборе по своему предназначению он аналогичен социальной доктрине Ватикана. В нем достаточно полно и конкретно отражены позиции РПЦ по вопросам:

— взаимоотношений церкви с государством и обществом;

— морали, права, собственности, войны и мира, экологии;

— отношения церкви к светским наукам;

— контактов церкви со средствами массовой информации;

— международных отношений;

— культуры и образования.

Организационная структура русской православной церкви отражены схематично в приложении 1.

Социальная доктрина Русской Православной Церкви состоит в том, что она:

— дистанцируется от любого государственного строя, не связывает себя с той или иной формой общественного и государственного устройства — либо из существующих социально-политических доктрин или с политической силой, может вести диалог с любыми общественными движениями;

— отделена от государства, не может и не должна вмешиваться в государственную политику, не должна быть государственной церковью;

— признавая принцип равноправия религиозных объединений перед законом, считает, что равноправие не означает равно значимости религиозных объединений. Нельзя ставить на один уровень РПЦ с любым экзотическим культом;

— являясь независимой от государства имеет возможность оценивать все события, происходящие в России и вне ее, с позиций духовности и нравственности, должна иметь свободу говорить государственным органам правду даже если эта правда горькая, иметь независимое мнение по всем вопросам;

— исходит из того, что священнослужители должны воздерживаться от участия в выборах в качестве кандидатов в депутаты, а также от членства в политических партиях, движениях, союзах, блоках, иных организациях, ведущих предвыборную борьбу. Это не относится к мирянам, которые могут принимать участие в деятельности политических организаций. Священники, в том числе представляющие канонические церковные структуры и церковное священноначалие, могут участвовать только в отдельных мероприятиях политических организаций, а также сотрудничать с ними в делах, полезных для церкви и общества;

— не отделяет себя от общества и его проблем и считает полезным свое взаимодействие и свободное сотрудничество с центральными и местными органами государственной власти при невмешательстве во внутренние дела друг друга и если такое сотрудничество не носит характера политической поддержки;

— считает возможным и целесообразным свое сотрудничество с государством в сферах просвещения, миротворчества, науки и культуры, охраны и восстановления исторических памятников, заботы об общественной нравственности.

Из анализа «Основ социальной концепции» и его оценок в средствах массовой информации можно сделать следующие выводы:

— Впервые в новейшей истории России наша православная церковь в лице Священноначалия определенно и полно высказалась по основополагающим проблемам современности. Однако следует учитывать то, что по заявлению самих разработчиков «Основ социальной концепции» данный документ в принципе не содержит в себе ничего нового, что ранее так или иначе не содержалось бы в тех или иных высказываниях иерархов и богословов по разным проблемам церковной и общественной жизни. Речь идет лишь о систематическом изложении сути социального служения РПЦ.

— По мнению Московской Патриархии Архиерейский собор 2000 года засвидетельствовал полную победу здорового консервативного большинства над либеральными экстремистами внутри церкви и при всей лояльности по отношению к светской власти в полной мере проявил принципиальную приверженность Священному Преданию, православной традиции, отнюдь не намереваясь отдавать мир в руки светской власти.

— В «Концепции» декларируется принципиальное превосходство церкви, как учреждения богоустановленного, над любыми формами земной власти, и прежде всего над государством. Богоустановленность церкви имеет непосредственный характер, а богоустановленность государства носит опосредованный характер. При этом, если цель церкви абсолютна и заключается в вечном спасении людей, то цель государства, безусловно. относительна, хотя и тесно сопряжена с нею. Государство в данной «Концепции» рассматривается как сила, способная приостановить дальнейшее сползание людей на путь греха. Поэтому правильное православное отношение к государственной власти заключается, с одной стороны, в повиновении ей в земных делах, а с другой — в принципиальном отказе от абсолютизации государства.

Цель государства, согласно «Концепции», заключается всего лишь в достижении земного благополучия. Желая «развести» Церковь и государство, авторы «Концепции» проявляют элементы либерального, секулярного мышления.

— С позиций РПЦ, сутью сотрудничества церкви и государства является обоюдное сотрудничество, взаимная поддержка и взаимная ответственность, без вторжения одной стороны в сферу исключительной компетенции другой. Епископ подчиняется государственной власти как подданный, а не потому, что епископская власть его исходит от представителя государственной власти. Точно также и представитель государственной власти повинуется епископу как член Церкви, ищущий в ней спасение. Государство в отношениях с церковью ищет у нее духовной поддержки, благословления на деятельность, направленную на достижение целей, служащих благополучию граждан, а церковь получает от государства помощь в создании условий, благоприятных для проповеди.

Эти принципы, касающиеся взаимоотношений церкви с государством и обществом, являются основополагающими. Ими церковь руководствуется в повседневной практике. Общественная миротворческая и объединяющая позиция Русской Православной Церкви особенно проявилась в событиях августа 1991 года, сентября — октября 1993 года, в конфликтах в Молдавии, между Северной Осетией и Ингушетией, Грузией и Южной Осетией, Грузией и Абхазией, в Такжикистане и Чечне.

Многочисленные публикации в средствах массовой информации, последовавшие сразу вслед за принятием «Концепции», преследовали главную цель: не вступая в конфронтацию с церковью доказать, что в церковной политике Московской Патриархии не содержится никакого противостояния основной тенденции современного мира, связанной со все большей либерализацией, секуляризацией, смешением культур заменой традиционных укладов, — словом, что Церковь фактически вполне согласна ос отведенной ей лидерами «нового мирового порядка» ролью духовного и культурного лидера для меньшинства.

Таким образом, Русская Православная Церковь остается одной из самых влиятельных общественных сил в современной России. Болезни, которыми в годы коммунистического режима болело все общество в целом, затрагивали и Церковь, как составную часть этого общества. Не меняя богословской догматической сути форм церковной деятельности, нужно поднять эти формы на качественно новый уровень, сделать их доступными для восприятия современного российского человека. По нашему мнению, это является наиболее актуальной задачей для всех религиозных конфессий современной России.

В условиях, когда большинство населения России страдает от голода и нищеты, социальной незащищенности церковь видит свою социальную миссию в том, чтобы быть на стороне бедных и обездоленных, и считает своим долгом выступать, а роли заступницы за людей перед сильными мира сего.

Современное российское государство заинтересовано в утверждении и сохранении в обществе определенных ценностей, норм, которые не только обеспечивали бы лояльность граждан к государству, установившемуся порядку, но, что еще важнее, объединяли людей вносили упорядоченность в их взаимодействия, способствовали их организованности. Без интеграции российского общества вокруг определенных непререкаемых ценностей затрудняется и будет невозможным осуществление функций власти. Поэтому взаимоотношения религии и государства имеют большое значение в сохранении целостности и в достижении стабильности современного российского общества.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Подводя общий итог, отметим, что РПЦ в русской истории выступает как весомый институциональный фактор. Сегодня отношения государства и РПЦ строятся на основе признания государством огромного вклада церкви в становление российской государственности, в развитие национальной культуры и утверждение духовно-нравственных ценностей в обществе.

Однако если церковь для достижения своих задач будет опираться только на государство, то, безусловно, потеряет самостоятельность, а главное — изменит своему назначению.

Ведь на протяжения двух тысяч лет церковь шла своим духовным путем, соблюдая каноны и традиции, и никогда не подменяла государство.

Попытки их совмещения и уподобления всегда приводили к кризисам, которые сказывались на судьбах государств и народов.

Современная ситуация также показывает, что отход от конституционных принципов светскости государства, клерикализация институтов государства, нарушения властью прав человека в сфере свободы совести стимулируют рост этно-конфессиональной напряженности вплоть до сепаратизма и вооруженных конфликтов.

Процесс самого натурального «загнивания» церковных институтов в значительной степени объясняется тем, что из инструмента познания мира религия и церковь превращаются в институт политической власти (хотя в данном случае можно увидеть стремление и государства, и представителей церкви к возвращению к «клерикальной» модели).

Такая подмена основной функции не может не сказываться самым негативным образом на перспективах церкви как института и религии как сферы духовных предпочтений человека. Ведь воздействие церкви на политическую, экономическую и социо-культурную жизнь должно осуществляться не через внешнее давление, не в форме власти и принуждения, а изнутри, через воздействие на совесть.

Церковь не должна превращаться в один из органов власти, но она обязана присутствовать в обществе и давать нравственную оценку происходящему.

ГЛОССАРИЙ

№ п/п

Понятие

Определение

1

Интеграция

сплочение, объединение политических, экономических, государственных и общественных структур в рамках региона, страны, мира.

2

Легитимация

достижение легитимности, обоснование права политической власти на принятие политических решений и осуществление политических поступков и действий, в том числе опирающихся на насилие (аппарат принуждения).

3

Межнациональный конфликт

конфликт между представителями этнических общин, обычно проживающих в непосредственной близости в каком-либо государстве.

4

Партнерство

система взаимоотношений между партнёрами:

Гражданское партнёрство

Социальное партнёрство

Государственно-частное партнёрство

Юридическая форма организации предприятия:

Некоммерческое партнёрство

Дачное некоммерческое партнёрство

5

Политика

Деятельность органов государственной власти и государственного управления, отражающая общественный строй и экономическую структуру страны.

6

Политический

процесс

последовательная, внутренне связанная цепь политических событий и явлений, а также совокупность последовательных действий различных субъектов политики, направленных на завоевание, удержание, укрепление и использование политической власти в обществе.

7

Религиозный конфликт

Столкновение религиозных индивидов и групп по поводу различных позиций в вопросах вероучения, религиозной деятельности и правил построения религиозной организации.

8

Религия

особая форма осознания мира, обусловленная верой в сверхъестественное, включающая в себя свод моральных норм и типов поведения, обрядов, культовых действий и объединение людей в организации (церковь, религиозную общину).

9

Русская Православная Церковь

автокефальная поместная православная Церковь.

10

Светское государство

государство, появившееся в результате отделения церкви, которое регулируется на основе гражданских, а не религиозных норм; решения государственных органов не могут иметь религиозного обоснования.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ

1. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12. 12. 1993) (с учетом поправок, внесенных Законами Р Ф о поправках к Конституции Р Ф от 30. 12. 2008 № 6-ФКЗ, от 30. 12. 2008 № 7-ФКЗ) // СЗ РФ. — 2009. — № 4. — Ст. 445.

2. Григорьева И. В. Теория государства и права. [Текст] / И. В. Григорьева. — М.: Экзамен, 2009. — 304 с. — ISBN: 978−5-8265−0782−7.

3. Колесникова К. И. Государственно-конфессиональные отношения в России: социологический анализ: дис. канд. социол. наук: 22. 00. 04. [Текст] / К. И. Колесникова. — Екатеринбург, 2006. — 61 с.

4. Матияшин В. Я. Русская православная церковь в мире [Текст] / В. Я. Матияшин. // Международная жизнь. — 2012. — № 12. — С. 4−8.

5. Миронов А. В. Основы религиоведения. Государственно-церковные отношения. [Текст] / А. В. Миронов, Ю. А. Бабинов. — М.: НОУ, 1998. — 328 с. — ISBN 5−89 505−015−8.

6. Назаров М. В. Вождю Третьего Рима. [Текст] / М. В. Назаров. — М.: Русская идея, 2005. — 992 с. — ISBN 5−98 404−001−8.

7. Овчарова А. И. Христианская идентичность российской политической власти (философско-антропологический анализ). Автореферат диссертации. 09. 00. 13. [Текст] / А. И. Овчарова. — Ростов-на-Дону. 2008. — 77 с.

8. Оксамытный В. В. Общая теория государства и права. [Текст] / В. В. Оксамытный. — М.: Ось-86, 2012. — 5118 с. — ISBN: 978−5-238−2 188−1.

9. Пайпс Р. Россия при старом режиме. [Текст] / Р. Пайпс. — М.: Захаров, 2004. — 309 с. — ISBN 9−39 505−012−8.

10. Победоносцев К. П. Сочинения. [Текст] / К. П. Победоносцев. — СПб.: Питер, 1996. — 574 с. — ISBN 5−88 812−006−5

11. Понкин И. В. Правовые основы светскости государства и образования. [Текст] / И. В. Понкин. — М.: Про-Пресс, 2003. — 416 с. — ISBN 5−89 510−024−4

12. Радько И. Н. Теория государства и права. [Текст] / И. Н. Радько. — М.: Знание, 2013. — 562 с. — ISBN: 978−5-392−7 406−8

13. Религия и конфликт [Текст] / Под ред. А. Малашенко и С. Филатова. Моск. Центр Карнеги. — М.: Неостром, 2007. — 343 с. — ISBN 5−7838−0441-X

14. Рябых Ю. А. Участие Русской Православной Церкви в политическом процессе современной России: дис. канд. полит. наук: 23. 00. 02. [Текст] / Ю. А. Рябых. — М., 2005. — 109 с.

15. Рябых Ю. Русская православная церковь в современной системе международных отношений [Текст] / Ю. Рябых. // Полис. — 2012. — № 2. — С. 65−69.

16. Современная религиозная жизнь России. Опыт систематического описания [Текст] / Отв. ред. М. Бурдо, С. Б. Филатов. — М.: Университетская книга, Логос, 2003. — 480 с. — ISBN 5−94 010−209−3

17. Теория государства и права [Текст] / Под ред. В. М. Корельского, В. Д. Перевалова. — М.: Проспект, 2012. — 578 с. — ISBN: 5−89 123−095-Х

18. Человенко Т. Г. Светскость государства: актуализация проблемы в процессе реформирования государственно-конфессиональных отношений [Текст] /// Образование и общество. — 2011. — № 1(36). — С. 11−16.

ПРИЛОЖЕНИЕ

церковь государство право общество

Организационная структура русской православной церкви

Рис. 1

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой