Эволюция евроатлантизма в рамках НАТО

Тип работы:
Курсовая
Предмет:
Международные отношения и мировая экономика


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

КУРСОВАЯ РАБОТА

по теме: «Эволюция евроатлантизма в рамках НАТО»

ВВЕДЕНИЕ

В современном мире международные организации являются основным организатором общения государств.

Международная организация — это объединение государств в соответствии с международным правом и на основе международного договора для осуществления сотрудничества в политической, экономической, культурной, научно-технической, правовой и иных областях.

В настоящее время в мире существует множество международных организаций, которые решают вопросы по всем направлениям сферы жизни человечества; как экономической, так и политической. Наиболее остро на сегодняшний день стоят проблемы войны и мира, разоружения и разрешения военных конфликтов.

В середине прошлого века забота государств о своей безопасности привела к созданию военно-политических организаций, одной, из которых явилась НАТО (North Atlantic Treaty Organization) — организация Северо-Атлантического договора.

НАТО оказало огромное влияние на интеграционные процессы между Северной Америкой и Европой. Развитие европейских государств под влиянием США, в рамках НАТО, получило название евроатлантизма.

Актуальность работы объясняется обострением противоречий между разными направлениями векторов развития европейских стран: с американским или азиатским уклоном или же самостоятельно и необходимостью осознания роли евроатлантизма в этих процессах.

Целью данной работы является изучение эволюции евроатлантизма в рамках НАТО.

Задачи, поставленные для достижения цели:

рассмотреть процесс создания НАТО;

изучить различные течения в рамках интеграционных процессов и, прежде всего, евроатлантизм.

1. СОЗДАНИЕ НАТО. ПЕРВЫЕ ШАГИ ЕВРОАТЛАНТИЗМА

Ряд событий в 1947−49 гг. обострили международную обстановку. К ним относятся угрозы суверенитету Норвегии, Греции, Турции, переворот в 1948 г. в Чехословакии и блокада Западного Берлина. Подписав в марте 1948 г. Брюссельский договор, пять западноевропейских стран — Бельгия, Великобритания, Люксембург, Нидерланды и Франция — создали общую систему обороны. Затем последовали переговоры с США и Канадой о создании единого Североатлантического союза. Эти переговоры завершились подписанием в апреле 1949 г. Вашингтонского Договора, вводящего в действие систему общей обороны двенадцати стран: Бельгии, Великобритании, Дании, Исландии, Италии, Канады, Люксембурга, Нидерландов, Норвегии, Португалии, США и Франции.

В начале пятидесятых годов ход международных событий подтолкнул государства-члены НАТО к созданию на основании Североатлантического Договора, Организации Североатлантического Договора — НАТО. Создание НАТО было оформлено рядом дополнительных соглашений, вступивших в силу в 1952 г.

В 1952 г. к Североатлантическому договору присоединились Греция и Турция. Федеративная Республика Германия вступила в союз в 1955 г., а в 1982 г. членом НАТО стала также Испания. В 1999 г. в НАТО вступили Чешская Республика, Венгрия и Польша. В 2004 г. — Болгария, Латвия, Литва, Эстония, Румыния, Словения, Словакия.

Несмотря на постоянно оказываемое давление Швеция, сохранившая нейтралитет в двух мировых войнах, предпочла не вступать в военный союз, созданный по её мнению для подготовки третьей мировой войны.

Договор северного Атлантического Альянса, подписанный в Вашингтоне, 4 апреля 1949 г., предусматривал взаимную защиту и коллективную безопасность, первоначально против угрозы агрессии со стороны Советского Союза. Это был первый союз послевоенного времени, созданный США, и представлявший собой союз капиталистических стран. Поводом для создания договора был увеличивающий размах холодной войны. Поскольку западноевропейские страны чувствовали себя слишком слабыми для индивидуальной защиты от СССР, они в 1947 г. начали создавать структуру для сотрудничества, которая и стала основой для НАТО годом позже.

В это время в США второе президентство Трумэна проходило под флагом усиления международной напряженности и обострения советско-американских отношений. Т.н. «План Маршалла», вступивший в силу в апреле 1948 г., рассматривался в Вашингтоне как экономическая основа и подготовка к объединению капиталистических стран Европы в военном союзе с США для неизбежной, как тогда считали во влиятельных кругах США, войны с СССР. План «Маршалла» положил основу для Североатлантического союза. Обсуждались проекты военного союза с будущими «маршаллизованными» государствами. Считалось, без такого союза, Западной Европе угрожает включение в орбиту СССР, и тогда ресурсы и мощь Советского Союза настолько увеличатся, соотношение сил настолько изменится, что США окажутся в очень опасном положении. Президент США Трумэн оправдывал создание НАТО и связанную с ним гонку вооружений в Северной Америке и Западной Европе событиями, происшедшими в Чехословакии в 1948 г. и закрытием свободного доступа в Западный Берлин в том же году.

Впервые в истории сенат США одобрил предоставление в мирное время военной помощи иностранным государствам, расположенным за пределами Западного полушария. По существу эти резолюции санкционировали участие США в военных союзах. Они служили прелюдией к заключению Соединенными Штатами военного союза с капиталистическими странами Европы.

В 1949 г. была ликвидирована атомная монополия США, что привело к резкому усилению тенденции соперничества и наращиванию производств оружия массового уничтожения. После создания термоядерного оружия в 50-х годах, СССР направил свои усилия на установление военно-стратегического паритета с США, которое произошло на рубеже 60−70-х годов.

Основным принципом НАТО, как и всех военных союзов, стал 5-й пункт Североатлантического пакта о том, что вооруженная атака против одной из стран, в Европе или Северной Америке, будет рассматриваться как атака против всех стран входящих в союз. НАТО разрабатывался в соответствии с 51 статьей устава Организации Объединенных Наций (ООН), которая предусматривала право коллективной самозащиты региональными организациями. Это обязывало нации, входящие в НАТО, к защите западной Европы и Севера Атлантики; также договор разрабатывался с целью углубления политической, экономической и социальной связи между его членами. Главная цель НАТО — гарантировать свободу и безопасность всех своих членов в Европе и Северной Америке в соответствии с принципами Устава ООН. Для достижения этой цели НАТО должно было использовать свое политическое влияние и военный потенциал в соответствии с характером вызовов безопасности, с которыми сталкиваются его государства-члены.

Формально в преамбуле договора 1949 г. говориться, что НАТО имеет своей целью коллективную оборону. Фактически же США создали Североатлантический пакт как агрессивный наступательный военный союз. Сразу же был выработан план наступательных военных операций с применением ядерного оружия. В то же время участники НАТО обязались разрешать все международные споры мирными средствами, чтобы не поставить под угрозу международную безопасность.

Вооруженные силы НАТО были созданы в 1950 г. в ответ на корейскую войну, которая началась в июне 1950 г., и воспринималась западными странами, как часть всемирного коммунистического наступления. Война закончилась перемирием в 1953 г, причем на тех же позициях, на которых и начиналась.

В вооруженные силы НАТО входят сухопутные войска, военно-морские и военно-воздушные силы ряда государств. В соответствии с договором суверенные государства Западной Европы позволили Соединенным Штатам содержать в мирное время вооруженные силы на своей территории. В 1953 г. вооруженные силы США в Западной Европе насчитывали 427 тыс. человек.

Участие стран Европы в деятельности НАТО изначально приняло ряд форм:

совместное планирование обороны;

участие в интегрированной структуре военного командования;

предоставление вооруженных сил в командование НАТО;

поддержание инфрастуктуры;

совладение системами обороны;

участие в ядерном планировании НАТО;

оборонно-промышленная кооперация.

Расходы стран-членов на НАТО определялись принципом «справедливой доли» участия. Она определялась как доля ВВП страны в суммарном ВВП стран НАТО.

Главным органом, определяющим политику НАТО, является североатлантический совет, который собирается в Брюсселе (до 1967 г. в Париже). В совет НАТО изначально вошли начальники штабов вооруженных сил всех стран вошедших в НАТО, за исключением не имеющей армии Исландии, впоследствии из военного союза в 1966 г. вышла Франция.

В 1952 г. США, Англия и Франция подписали соглашение о Западной Германии — о включении её в НАТО и в 1955 г. ФРГ стала полноправным членом НАТО. В Вашингтоне стали смотреть на западногерманскую армию как на основу агрессивной политики США в Европе. Создание Северо-Атлантического пакта и его вооруженных сил, сопровождаемое ремилитаризацией Западной Германии, чрезвычайно усилило международную напряженность.

В 1955 году завершился процесс создания противостоящих блоков, организованных по принципу т.н. «зеркального отражения». На членство ФРГ в НАТО СССР ответил в 1955 г. созданием Организации Варшавского договора — своей региональной организацией коллективной обороны.

2. ДАЛЬНЕЙШАЯ ИНТЕГРАЦИЯ И КРИЗИС ЕВРОАТЛАНТИЗМА

2.1 Евроатлантизм в 50-е-80-е годы

На начальном этапе и в 60−70-е годы процесс европейской интеграции готовился исключительно в рамках стратегии атлантизма — под эгидой США и в интересах НАТО. Речь шла о консолидации западного мира перед лицом «советской угрозы». Это было этапом стратегического плана в дуальной логике «холодной войны» — капиталистический атлантизм, против социалистического евразийства. Инерция этой натовской версии европеизма существует и сегодня. Это явление получило название евроатлантизм.

Атлантизм — организационный принцип американской послевоенной политики в отношении Европы — был основан на политической зависимости Европы. НАТО — ось американского послевоенного контроля — был инструментом, управляющим американским силовым проникновением в Европу. Главной целью послевоенной стратегии США было не допустить превращения Европы в будущего экономического соперника, т.к. соперник в экономике, скорее всего, станет соперником и в политике. Американские национальные интересы требовали препятствования Континентальному объединению. Политический атлантизм видел в НАТО столп американского господства и инструмент силового управления европейским геополитическим пространством.

За всей пышной риторикой о НАТО и трансатлантическом партнерстве стоял, как правило, простой факт: американская политика в Европе не преследовала никакой иной цели, кроме её же, Америки, господства. Европа вышла из войны с совершенно расстроенной экономикой, и экономическая разруха, возникшая в ходе войны, не могла быть в скором времени устранена. Все страны Европы нуждались в товарах широкого потребления, в промышленном и транспортном оборудовании и т. д. Такая обстановка открывала перед американским монополистическим капиталом перспективу громадных доставок товаров и импорта капитала в эти страны, что позволило бы ему внедриться в их народное хозяйство.

Европеанисты смотрели на атлантистскую систему, построенную на американской гегемонии, как на переходную конструкцию, рожденную исключительно европейской слабостью, которая будет изменена, если не отброшена, как только слабость пройдет. Подразумевалось, что Европа не вечно будет в подчинении.

В Европе осуществлялась активная политическая и дипломатическая деятельность по нормализации и улучшению международной ситуации, велись активные консультации по формированию общеевропейских институтов международных отношений, признанию незыблемости послевоенных государственных границ, осуществлению военной разрядки между НАТО и Организацией Варшавского Договора (ОВД).

Таким же важным и действенным шагом стали подготовка и проведение общеевропейского форума по выработке концепций мирного сосуществования стран с различным общественным строем, создание новой системы европейской безопасности. Венцом этих действий стало подписание Заключительного Акта по безопасности и сотрудничеству в Европе (1975г.).

Начало поиска решения проблемы вооружений пришлось на 70-е гг., когда объединенный экономический потенциал стран корпоративно-либеральной Западной Европы позволил им предпринять действенные шаги по усилению своей роли по вопросам безопасности в регионе. Начался длительный процесс постепенного возврата политической субъектности Западной Европы, ее попыток обрести автономность в военно-политических структурах Запада. Успех западноевропейских инициатив был тем более достижим по мере того, как начинали разниться экономические платформы США и ЕС: в результате финансового краха 1971−1973 гг. общественно-производственные отношения в США начали отход от корпоративного либерализма 30−40-х гг. в сторону неолиберализма с его развитием банковско-нефтяного капитала и высокотехнологичных производств, в то время как Западная Европа все еще стояла на позициях корпоративного либерализма, развивая крупную тяжелую промышленность с упором на внутренний рынок ЕЭС. Западноевропейские инициативы включили в себя начало переговоров по ВССВС (Взаимные сбалансированные сокращения вооруженных сил), создание Европейского политического сотрудничества в рамках ЕС, создание Группы ядерного планирования в рамках НАТО и, наконец, многосторонние переговоры, приведшие к появлению Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе (СБСЕ) — общеевропейской организации безопасности.

В сложных условиях блокового противостояния СБСЕ стало постоянным каналом взаимного общения между представителями Востока и Запада, при этом внеся элемент многосторонности в биполярный мир. Такого механизма общеевропейских переговоров и сотрудничества никогда ранее не было. Именно СБСЕ положило начало тому, что сегодня именуется общеевропейским процессом, став интегральным элементом системы европейской безопасности позднего этапа холодной войны.

2.2 Евроатлантизм в условиях исчезновение мировой биполярности

Расширение НАТО на Западе с самого начала рассматривалось в трех ракурсах:

расширение «миссии» (т.е. целей альянса, зафиксированных в Североатлантическом договоре как чисто оборонительные);

расширение «зоны ответственности»;

расширение состава.

Под расширением миссии альянса с самого начала понималась возможность участия сил НАТО в миротворческих операциях.

До начала 1990-х годов среди союзников не было консенсуса по вопросу о допустимости выхода за рамки Вашингтонского договора 1949 г., к тому же Стратегическая концепция, принятая одним из саммитов альянса, ограничивала пространство маневра, поскольку гласила, что «ни одно из вооружений альянса никогда не будет применено с иной целью, нежели самооборона». Нейтрализации возражений отдельных участников альянса против расширения миссии способствовали решения СБСЕ (1992 г.) и СБ ООН (1994 г.) по Югославии, принятые в том числе и при поддержке России и санкционировавшие применение сил альянса за пределами его зоны ответственности в осуществлении не свойственных ему прежде задач. Эти события укрепили позиции радикальных сторонников экспансии в руководстве ведущих натовских держав, что, в свою очередь, в перспективе дало им возможность действовать за пределами официальной миссии и зоны ответственности альянса явочным порядком, не ожидая решений иных международных организаций.

Кризис евроатлантизма в начале 90-х годов прошлого века привел к расширению НАТО. Рассмотрим вероятные причины кризиса.

1. Кризис идентичности альянса и угроза его единству в начале 1990-х годов.

Поворот советской внешней политики на 180 градусов, развитие системы соглашений по контролю над вооружениями, а затем и исчезновение одного из полюсов биполярной системы привели к тому, что исходная миссия НАТО, зафиксированная в Вашингтонском договоре 1949 г., — коллективная защита от внешней угрозы — перестала оправдывать существование альянса. НАТО все больше рассматривалась как инструмент поддержания американского военного присутствия в Европе, необходимость которого подвергалась сомнению влиятельными политическими силами во Франции, Германии, Италии и самих США. В начале 1990-х годов усилия, прежде всего Франции, по формированию западноевропейской оборонной идентичности на основе ЗЕС (западноевропейского союза) и франко-германского военного корпуса, казалось, создавали реальную альтернативу НАТО. Одновременно Париж и ряд других столиц стран-членов НАТО настаивали на назначении представителя группы средиземноморских стран командующим южным флангом вооруженных сил альянса (вместо американца). Неспособность администрации Дж. Буша предложить новую стратегию развития альянса ослабляла ее авторитет в Североатлантическом совете, в котором складывалось неблагоприятное для Вашингтона и Лондона соотношение сил. Создавалось впечатление, что НАТО как бюрократический институт и сообщество военно-политических элит оказалась под угрозой тихого отмирания или распада на полусамостоятельные единицы. В этой обстановке нестабильность посткоммунистического пространства и стремление проамерикански настроенных правительств Центральной и Восточной Европы к вступлению в альянс давали сторонникам сохранения военного присутствия США в Европе и брюссельским чиновникам последнюю возможность оказаться востребованными историей, а заодно изменить конфигурацию сил в альянсе в свою пользу. С этой точки зрения расширение НАТО рассматривается как альтернатива смерти НАТО.

2. Противоречия по стратегическим вопросам внешней политики внутри американского общества.

Среди частных проявлений общего кризиса внешнеполитической и оборонной идентичности западного мира, вызванного исчезновением противника, нарастание разногласий внутри американской элиты было, пожалуй, наиболее знаменательным и чреватым серьезными последствиями для всей конструкции евроатлантизма. При этом наиболее далеко идущая стратегическая альтернатива статус-кво была связана с подъемом неоизоляционистских настроений в элите и в обществе. Неоизоляционисты и близкие им по духу силы выступали против участия американских войск в каких-либо операциях, в особенности многосторонних, если они не связаны непосредственно с защитой национальных интересов, за сведение к необходимому минимуму и, во всяком случае, нерасширение союзнических обязательств, в особенности в Европе и на Ближнем Востоке.

3. Дефицит легитимности нового общественного строя в странах Центральной и Восточной Европы.

Экономические и социальные потрясения 1990−1993 гг., связанные с использованием методов шоковой терапии, привели к поражению правых реформаторских правительств на парламентских выборах в Венгрии и Польше. Между тем Европейский Союз был явно не готов идти на экономические жертвы ради интеграции т.н. «бедных родственников». Прежний «железный занавес» плавно превращался в экономический водораздел между богатыми и бедными европейцами. Именно внутренняя системная нестабильность, порожденная историческими причинами, периферийным статусом в мировой системе и ожиданиями экономических чудес в связи с реформами, а отнюдь не «имперский синдром» России, стали источником угроз, подтолкнувших элиты этих стран (как, кстати, и российских политиков) к сближению с НАТО. Лидеры восточноевропейских общин воспользовались идеалистическим восприятием революций 1989 г. для повышения своего статуса в американской политике. Принятие США союзнических обязательств по отношению к восточноевропейцам должно было стать институциональной гарантией сохранения и упрочения этого статуса.

4. Изменение отношения к России в западных обществах. Возникновение негативного образа России на Западе было немаловажным сопутствующим фактором, который усиливал действие основных движущих сил натовской экспансии. Возможности Москвы в период перестройки влиять на внутриполитические процессы в странах НАТО были исторически связаны с идеалистическим настроем и системой ценностей значительной части западного общественного мнения. В момент смены системы ценностей этот дипломатический ресурс был утрачен.

3. ЕВРОАТЛАНТИЗМ НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ

3.1 Радикальный евроатлантизм

В процессе евроатлантизма главенствующую роль по-прежнему играют США и их ближайший союзник в Старом Свете Великобритания, а также вновь принятые (не без давления США) в Евросоюз страны Восточной Европы и Балтии.

Евроатлантизм предопределяет дальнейшее расширение НАТО на Восток и следует традиционной линии геополитики «холодной войны», только отныне лишенной идеологической нагрузки. НАТО работает в направлении включения в свой состав бывших стран-участников Варшавского договора (распавшегося в 1991 г.) и стран СНГ, с целью окружить Россию кольцом из своих баз и диктовать свои условия, а также скупать российское сырье по заниженным ценам. Этой цели был посвящен визит Дж. Буша в Чехию и Польшу в июне этого года.

Евроатлантизм настаивает на принятии в НАТО и ЕС бывших советских, а ныне «оранжевых» республик — Украины, Грузии, Молдовы. Лоббирует вступление туда Турции (плацдарма НАТО на Ближнем Востоке), давит на Россию по поводу Чечни, внимательно и благожелательно присматривается к сепаратистским тенденциям на Северном Кавказе и в Поволжье. Евроатлантисты делают ставку на либеральную идеологию, призванную приблизить европейскую экономику и социально-политическую систему к американской.

Евроатлантисты опираются на слабые дотационные страны Восточной Европы, полностью зависимые от Вашингтона и ненавидящие евразийство в силу недавнего исторического опыта. Поэтому евроатлантисты стремятся всячески увеличить количество «новых европейских» членов, чтобы закрепить американский контроль над ЕС и превратить его в зону своего прямого влияния.

С концом холодной войны и распадом Варшавского договора в 1991 г. роль НАТО в военных делах Европы стала неопределенной. Направление деятельности НАТО в Европе сместилось по направлению к сотрудничеству с Европейскими организациями, как например Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ) с целью планировать политику с меньшей угрозой континентальной безопасности.

В настоящее время НАТО, в основном в лице США, не имеют в мире достаточно сильного политического и военного противовеса и, следовательно, практически не ограничены в своих действиях. Это ясно видно на примере военного конфликта на Балканах, в котором США проводили политику односторонней поддержки хорватов и истребления сербов, как в будущем потенциальных союзников России.

В будущем, возможно противовесом НАТО в международных отношениях станет активно развивающиеся сейчас Япония и Китай в блоке с Кореей и вполне возможно, что Россия вступит в этот новый антинатовский блок и потерянный паритет будет восстановлен.

Критики евроатлантизма считают что цели НАТО сегодня следующие:

защита и расширение имперских границ Соединенных Штатов;

установление постоянного протектората США над континентом;

расшатывание необходимости независимой Западной Европы.

Задачи для достижения цели: сдерживание Западной Европы и завоевание Восточной — «мирно», как в случае с Польшей, Венгрией и Чехией, или прямой военной агрессией, как в случае с Югославией.

3. 2 Антиевроатлантические течения

Помимо евроатлантизма, после краха СССР в европейской интеграции наметился иной вектор, воплощенный в двух европейских гигантах — Франции и Германии. Эти две страны с наиболее развитой экономикой и промышленностью, с глубокими социальными (антилиберальными) тенденциями — от кейнсианства до социал-демократии и левых экологов. И даже правые (республиканцы и христианские демократы) этих стран в духе де Голля и Аденауэра вдохновляются скорее панъевропейским консерватизмом, нежели догматическим либерализмом англо-саксонского образца.

Вокруг оси Париж-Берлин в ходе европейской интеграции стала постепенно формироваться вторая — альтернативная — идентичность, ядро «иной Европы». Это явление можно назвать евроконтинентализмом.

Суть евроконтинентализма в том, что здесь объединенная Европа мыслится не как сателлит США и не как часть стремительно глобализирующегося западного мира с единой ценностной системой, но как самостоятельный геополитический и исторический субъект со своей повесткой дня, своими интересами и своеобразным культурным, социальным и экономическим укладом.

Евроконтинентализм отказывается от логики «холодной войны» и от антиевразийства, тем более что идеологические причины для этого канули в прошлое. Напротив, неослабленная Россия и отчаянно пытающийся модернизироваться Восток (в частности, исламский мир) являются для такой континентальной Европы угрозой или потенциальным противником (как для атлантистов).

По мнению евроконтиненталистов «общность ценностей» между Европой и США значит сегодня все меньше и меньше, а расхождение стратегических интересов на Ближнем Востоке и в Евразии, в свою очередь, все отчетливее. Но и на уровне ценностной системы социальная, светская и гуманистическая Европа видит все меньше общего с фундаменталистской, протестантской, империалистической и агрессивной Америкой, с ее абсолютно неприемлемой для европейской политической культуры неоконсервативной элитой.

Против евроатлантизма выступают также и «суверенисты» всех стран, отождествляющих европейскую интеграцию с евроатлантизмом, и на этом основании ее отвергающие вовсе (это характерно для антиевропейски настроенных французов, а также швейцарцев и датчан, дорожащих более всего своей национальной суверенностью).

К этому стоит добавить, что в экономическом пространстве единой Европы именно евроконтиненталистские страны выступают основными донорами и основой всей европейской экономики. Следовательно, именно они яснее всего осознают специфику собственно европейских интересов и возрастающее расхождение с интересами американцев — в частности, в вопросах энергоносителей и контроля над нефте- и газодобывающими регионами и маршрутами транспортировки.

Между этими двумя идентичностями объединяющейся Европы существует тонкая диалектика, и не всегда можно точно различить, где кончается одна тенденция и начинается другая. Но, тем не менее, общий ход событий ведет к дальнейшей формализации обеих позиций.

Против европейской конституции на референдуме во Франции проголосовали евроконтиненталисты, и фактически это означает, что евроатлантизм потерпел очень серьезное поражение. Французы сделали выбор не против Европы, но против Европы проамериканской, атлантистской, ультралиберальной и антиевразийской. После появления оси Париж-Берлин-Москва это второе и еще более масштабное событие в духе евроконтинетализма. Не случайно Франция в последние годы стала в сознании американских неоконсерваторов чуть ли не главным врагом, а английский журнал «Спектаэйтор» полушутя-полусерьезно пишет о новой «оси зла»: Франция-Германия-Испания.

Страной, сумевшей приспособиться к различным течениям, ныне является Великобритания. Великобритания сегодня является одной из ведущих стран мира, определяющих принципы формирования нового международного порядка. Внешняя политика Великобритании во многом уникальна и являет собой пример классической дипломатической игры, основанной на балансировании между интересами двух глобальных лидеров — США и Европейского союза (ЕС). Только при таком подходе Лондону удается отстаивать свои национальные интересы, не сильно поступаться суверенитетом в глазах общественного мнения (что важно для внутренней политики) и оказывать влияние на мировые политические процессы.

На современном этапе мировой интеграции, главная проблема — будет ли Европа в целом рассматривать себя в XXI веке как автономный центр мировой цивилизации в географических, исторических и культурных границах всего континента «от Атлантики до Владивостока», или же её западная часть будет постепенно интегрироваться в евроатлантическое цивилизационное пространство с США и Канадой, оставляя Россию и другие восточноевропейские страны в стороне?

Вплоть до конца «холодной войны» второй вариант представлялся гораздо более вероятным, чем первый.

Выбор Западной Европы определялся биполярностью мира с сороковых по девяностые годы XX в. Ни периодическая разрядка напряженности, ни появление на международной арене «третьего мира», ни европейская интеграция не могли ослабить теснейшие экономические связи Западной Европы с США, сложившиеся со времен «плана Маршалла», как и её зависимость от американских гарантий военной безопасности и НАТО. Главное же — они не могли перечеркнуть водораздел между двумя противоположными общественными системами, который разрезал в течение почти полувека европейский континент «железным занавесом», олицетворявшимся с 1961 г. Берлинской стеной.

Судьбоносный выбор западноевропейскими странами после Второй мировой войны трансатлантического партнерства с США в противостоянии Восток-Запад подкреплялся объективной солидарностью промышленно развитых стран между собой в отношениях Север-Юг. Деколонизация бывших европейских империй не остановила процесс поляризации богатства и бедности в мире, усугубленный контрастами демографической динамики. Принадлежность Западной Европы к «золотому миллиарду» населения богатых стран-участниц Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) перед лицом подавляющего большинства населения планеты, сосредоточенного в развивающихся странах Азии, Африки, Латинской Америки, укрепляет у западноевропейцев сознание общности интересов их государств и США, Канады, Австралии, Новой Зеландии, а также Японии.

Наконец, трансатлантическое партнерство имеет несомненное цивилизационное измерение. В основе его лежат такие глубинные факторы, как европейское, прежде всего англосаксонское или ирландское происхождение предков большинства американцев, их языковая и конфессиональная общность с Европой, близость систем ценностей.

Многие из этих факторов остаются в силе сейчас и сохранятся, видимо, в XXI в. Принадлежность почти всех стран-членов ЕС к Североатлантическому союзу, вступление в него стран Центральной Европы, принятие НАТО новой стратегии на XXI в. остаются долговременными реалиями. Европейцы упрекают американцев в экспансионистском вмешательстве во все мировые дела, но в то же время опасаются исторически присущей США тенденции к изоляционизму, склонности к сосредоточению на внутренних проблемах, отречению от своей международной ответственности.

Вместе с тем происходит постепенное дистанцирование Европы от Северной Америки.

Объективные причины этого очевидны: с концом «холодной войны» исчезли страх западноевропейцев перед угрозой с Востока и их зависимость от американских гарантий безопасности, служившие полвека фундаментом НАТО. Экономические потенциалы Евросоюза и НАФТА — североамериканской зоны свободной торговли (США, Канада, Мексика) — отныне сопоставимы, а их интересы далеко не всегда совпадают; центр тяжести экономики США неуклонно смещается от Атлантики к Тихому океану, в сторону атлантическо-тихоокеанского региона.

Соревнование между Европой и Соединенными Штатами в экономике, технологии, науке управления вышло в конце XX в. за рамки конкурентной борьбы, приобретая цивилизационное измерение.

Существует тезис о качественном различии между т.н. «англосаксонским» и «рейнским» (континентально-европейским) типами постиндустриального общества. Их разделяют не только разные экономические доктрины — ультралиберальный монетаризм у одного или неокейнсианство у другого, но и поведенческие мотивы хозяйственной деятельности.

Развитие мировой экономики оставило пока без ответа вопрос о том, какой из двух типов капитализма эффективнее. Но как бы далеко ни зашел процесс европейской интеграции, его основа — национальные государства, сложившиеся на протяжении уходящего тысячелетия, вряд ли сольются в следующем тысячелетии в «Соединенные Штаты Европы»: чем больше они будут сближаться в экономическом, политическом, оборонном плане, тем ревнивее их народы будут отстаивать свою культурно-цивилизационную идентичность. Американский образ жизни, быт и нравы, система моральных ценностей сформировались в уникальных условиях, воспроизвести которые где-либо еще практически невозможно. Современное общество США — продукт двух столетий суровой борьбы за существование многих поколений иммигрантов, воодушевленных идеалом свободы и «американской мечтой» о личном успехе любой ценой. Она воспитала в них культ силы, воли, инициативы, не ограниченных свойственными Европе национальными, социальными и цивилизационными лимитами — уроками драматической истории её народов на протяжении последнего тысячелетия.

Кровное родство западноевропейской цивилизации и североамериканской становится менее очевидным и в этнокультурном плане. По прогнозам специалистов, различия демографической динамики отдельных этнических компонентов населения Соединенных Штатов, неуклонный приток иммигрантов (в основном нелегальных) из Латинской Америки и Восточной Азии ведут к тому, что уже в первой трети XXI в., около половины жителей страны будут неевропейского происхождения (12% африканского, 8% - азиатского, 32% - латиноамериканского).

Перечисленные факторы говорят в пользу усиления в третьем тысячелетии цивилизационной автономии Европы. Однако в каких границах этот процесс будет происходить? Если страны Центральной Европы, Балтии, Балканского полуострова рано или поздно интегрируются в Евросоюз, то вопрос о Восточной Европе — России, Украине, Белоруссии — остается открытым.

Лидеры государств ЕС единодушно подчеркивают сегодня, что евростроительство должно остановиться на границах бывшего СССР (кроме балтийского региона и, возможно, Молдавии). Они ссылаются, прежде всего, на объективные факторы — континентальные масштабы России, её евроазиатскую географию, структурный кризис экономики, непредсказуемость внутриполитического развития, но также и на субъективные различия цивилизационного плана (социально-политические, этнокультурные, конфессиональные). Поэтому полноправное вхождение России, Белоруссии, Украины в ЕС даже в самом отдаленном будущем считается заведомо исключенным: такая перспектива расценивается как угроза самому существованию Евросоюза, расширение которого на страны Центральной Европы уже сейчас ставит перед ним почти неразрешимые задачи.

Тем не менее, считать подобную ситуацию геополитической и тем более цивилизационной константой вряд ли обоснованно. Одной из главных причин, обусловивших успех евростроительства в западной части континента на протяжении второй половины уходящего столетия, была сопоставимость экономического, военного и демографического потенциалов участвовавших в нем государств, которая заведомо исключала гегемонию одного из них над другими. Именно такая опасность обрекала на провал все прежние планы объединения Европы. Сейчас то же относится к балансу сил между Западной Европой и Восточной. Если до 1989 г. СССР и его союзники в СЭВ и ОВД были сравнимы с ЕС по ряду фундаментальных экономических показателей, то в XXI в. ситуация в корне изменилась Россия стала уступать Евросоюзу по ВВП в 15 раз. В итоге призрак «угрозы с востока» рассеялся. В то же время грандиозные пространства России, её неисчерпаемые природные и все ещё значительные людские ресурсы, в том числе интеллектуальные, представляют собой незаменимый козырь Европы в соревновании с другими ведущими полюсами XXI в. — североамериканским и восточно-азиатским.

Увлечение ультралиберальной монетаристской моделью экономики американского типа, характерное для государств Евросоюза в 80-х гг., а для стран Центральной и Восточной Европы и России — в 90-х, в начале XXI в. уходит в прошлое. Как Западная, так и Восточная Европа ищут, каждая по-своему, сбалансированную модель социальной рыночной экономики, которая была бы более адекватна европейскому цивилизационному призванию. Одновременно продолжаются поиски европейской оборонной идентичности. Какими бы глубокими ни были различия между европейцами, их роднит геополитическая общность судьбы, совместимость, более того — взаимодополняемость их богатейшего культурного наследия. Общий цивилизационный знаменатель, с которым европейские народы вступают в XXI в., является более значительным, нежели геополитические связи Восточной Европы. Поэтому, процесс сближения систем ценностей на континенте приобрел необратимый характер: альтернативы ему нет ни на западе, ни на востоке.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Явление евроатлантизма возникло ввиду общности интересов североамериканских и западноевропейских государств после окончания второй мировой войны. Оно явилось следствием образования НАТО. Экономический союз, рожденный в рамках «плана Маршалла», быстро превратился в политический и военный союз. На сегодняшний день Альянс насчитывает 26 членов.

Создание НАТО было осуществлением стратегии «сдерживания в огромном географическом регионе: от Атлантики до Восточного Средиземноморья. Фактически Северо-Атлантический Договор был вовсе не альянсом, а односторонней гарантией США того, что Америка считала европейской безопасностью, и фактически допущением американской гегемонии в Западной Европе под маской безопасности. Тем самым США получили командование над западноевропейскими вооружёнными силами, а американские войска обосновались на земле Европы. Западноевропейские страны оказались открытыми для внедрения американских монополий.

Такая картина наблюдалась до конца 80-х-начала 90-х годов, когда существование НАТО оказалось под угрозой ввиду исчезновения основной идеи — противостояния СССР. Страны Восточной Европы и страны постсоветского пространства оказались в т.н. «буферной зоне», и нынче НАТО прикладывает все усилия к их скорейшей интеграции в ЕС и НАТО.

После окончания «холодной войны» роль НАТО как инструмента американского экспансионизма, инструмента управления, контроля и увеличения Американской Империи стала как никогда очевидной. Война в Югославии — водораздел в истории НАТО. Сегодня Соединенные Штаты расширили географические масштабы альянса и дали ему новую роль: вмешиваться во внутренние дела суверенных государств, чья внутренняя политика оскорбляет ценности НАТО — даже если эти государства не представляют опасности для партнеров по альянсу. Вопросы о таком вмешательстве вносят раскол в ряды евроатлантистов.

Современные тенденции таковы, что Европейская интеграция сегодня — это геополитический процесс, который представляет собой результат двух довольно различных векторов: с одной стороны не ослабевает влияние США, с другой, стремление европейских государств к независимому развитию. Нарастающие противоречия между этими векторами породили европейский кризис последних лет.

В заключении мы попытаемся выделить этапы эволюции евроатлантизма в рамках НАТО:

Объединение североамериканских и западноевропейских стран перед лицом СССР;

Интеграционные процессы под влиянием США внутри североатлантического альянса, в аспекте ведения «холодной войны». Интеграционные процессы между США и Европой носили в основном милитаристский характер;

Переосмысление миссии НАТО в связи с исчезновением биполярности мира, стремление Европы выйти из-под влияния США, и стремление США сохранить и расширить сферу своего влияния за счёт союзничества с вновь образовавшимися государствами.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Альбер М. Капитализм против капитализма — М., 1990

2. Бажанов Е. П. Актуальные проблемы международных отношений. Избранные труды. В 3-х томах — М.: Научная книга, 2002.

3. Барановский В. Г. Политическая интеграция в Западной Европе. — М., 1983;

4. Глинский-Васильев Д. Расширение НАТО — М: Центр Карнеги, 2000.

5. Зинн Г. США в военные и послевоенные годы" - М. 2000.

6. Ильинский И. М. Главный противник. Американская внешняя политика и стратегия 1945−1950 гг. — М., 2006.

7. История США // Под ред. В. Л. Малькова — М.: «Наука», 1987.

8. Кортунов А. Вашингтон против освободившихся стран — М., 1996.

9. Лан В. И. США в военные и послевоенные годы — М.: «Наука», 1978.

10. Сивачев Н. В., Язьков Е. Ф. Новейшая история США — М.: МГУ, 1972.

11. Панарин А. С. Реванш истории: российская стратегическая альтернатива в XXI веке. — М., 1998.

12. Пушков А. Россия и НАТО: что дальше? // Московские новости, № 6−10, 1994.

13. Рубинский Ю. И. Две Европы или одна // Российская газета, № 6, 2005.

14. Рубинский Ю. И. НАТО и геополитика американского жизненного пространства // Российская газета, № 3, 2006.

15. http: //www. fas. org/man/nato/natodocs.

16. http: //www. europa. eu.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой