Дипломы, курсовые, рефераты, контрольные...
Срочная помощь в учёбе

Церковь и политическая борьба в Новгороде в XIV-XV веках

ДиссертацияПомощь в написанииУзнать стоимостьмоей работы

У кафедры, которой был подчинён Псков в церковном отношении". Н. М. Никольский отметил своеобразное устройство, которое псковская церковь выработала совершенно самостоятельно. Суть псковских церковных отношений заключалась в существовании городских церковных клиров вокруг патронального храма со своей казной, должностными лицами, братчинными пирами. Псковичи тяготились зависимостью… Читать ещё >

Содержание

  • Глава 1. Православная церковь в Новгороде в XIV—XV вв.еках (общий обзор)
    • 1. 1. Религиозное мировоззрение средневековых новгородцев
    • 1. 2. Структура церковной организации Новгородской республики
    • 1. 3. Место архиепископской кафедры во властных структурах Новгорода
  • Глава 2. Софийский дом в XIV веке
    • 2. 1. Церковно-политическая деятельность новгородских владык в первой половине XIV века
    • 2. 2. Архиепископ Алексий и движение стригольников в Новгороде
    • 2. 3. Смута на Русской митрополии, и ее последствия для Новгородской епархии
  • Глава 3. Архиепископы и политическая борьба в первой половине XV века
    • 3. 1. Гражданские смуты в Новгороде и неустроение в епархии
    • 3. 2. Начало правления Евфимия II
    • 3. 3. Идеологические основы «культурного возрождения» в Новгороде в середине XV в
  • Глава 4. Последние владыки республики Святой Софии
    • 4. 1. Миротворческая политика архиепископа Ионы
    • 4. 2. «Крестовый» поход великого князя Ивана III на Новгород
    • 4. 3. Ересь жидовствующих и падение Новгородской республики
    • 4. 4. Отношение церкви к завоеванию Новгорода

Церковь и политическая борьба в Новгороде в XIV-XV веках (реферат, курсовая, диплом, контрольная)

Актуальность. Историю новгородской церкви республиканского периода с полным правом можно отнести к числу наиболее спорных тем в отечественной исторической науке. Почти все исследователи, изучающие историю Новгородской республики, в своих работах касались вопросов владычной кафедры. Главное внимание уделялось экономическим и политическим вопросам, при этом практически игнорировались такие важные темы, как мировоззрение средневековых новгородцев, их отношение к православной религии в целом и к архиепископу, как главе православной церкви в Новгороде. Академик В. Л. Янин отметил, что «вопрос о роли архиепископа в общей системе организации республиканской власти принадлежит к числу кардинальнейших проблем истории новгородской государственности"1. Однако проблема эта до настоящего времени не рассмотрена всесторонне. Продолжаются споры о том, какое место занимал архиепископ в правящих кругах Новгородской республики. Признавая главенство владыки во властных структурах Новгорода, исследователи не пытались всесторонне разобраться в тех основах, на которых строилась эта власть. Рассматривалась лишь экономическая база новгородской церкви, без учета человеческого фактора. В советский период идеология правящей партии, негативное отношение к религии препятствовали адекватному раскрытию данной темы. Между тем, как заметил В. Ф. Андреев, «без ясного представления о том, какую роль играла церковь в политике, экономике, искусстве, быту средневековых новгородцев, невозможно разобраться в сложных проблемах истории древнего Новгорода» .

В настоящее время, в связи с развитием археологии, применением в исторической науке новейших технологий, накоплена новая информация по истории средневекового Новгорода. Назрела необходимость изучения проблемы новгородской церкви в новых ракурсах, с применением новых.

1 Янин В. Л. Новгородские посадники. — М., 2003. С. 429.

2 Андреев В. Ф. Северный страж Руси. — Л., 1989. С. 98. методов и методик исследования.

Данная работа представляет собой попытку проследить политическую линию архиепископской кафедры по отношению ко всем социальным слоям новгородского общества, а также по отношению к великим Владимирским князьям. Краеугольным камнем, лежащим в основе данного диссертационного исследования, является реконструкция религиозного мировоззрения новгородцев исследуемого периода. Ведь только разобравшись в особенностях мышления людей средневековья, можно понять мотивы их действий и политических решений. История государства складывается из поступков людей, каждый из которых действует, руководствуясь политическими или личными интересами, но при этом опираясь на сложившиеся в обществе обычаи и традиции.

Вопросы взаимоотношений светской власти Великого Новгорода и архиепископского дома в диссертационном исследовании рассматриваются на фоне внутренней и внешней политики Новгородской республики, что позволяет составить более полную картину политической борьбы, которая велась в Новгороде в XIV — XV вв.

Историография. Характеризуя степень научной разработанности темы, следует отметить, что подробной, охватывающей все сферы деятельности, истории новгородской архиепископской кафедры еще не написано. Данная тема затрагивалась либо в монографиях, посвященных русской православной церкви, либо в работах по истории древнего Новгорода. Уже первый историк Новгорода Герард-Фридрих Миллер в 1782 г. обратился к церковной теме, высказав ряд интересных замечаний по происхождению отдельных новгородских святынь, в частности, Магдебургских врат Софии. Продолжил новгородскую тему Н. М. Карамзин, который опубликовал ряд ценных источников, в том числе и по истории новгородской церкви3.

Для дореволюционной отечественной историографии характерны два основных направления в изучении рассматриваемой темы: 1) изучение церковных древностей Новгорода- 2) рассмотрение святительской деятельности.

1 Карамзин Н. М. История государства Российского. Т. 5−6.-СПб., 1834. новгородских архиепископов на фоне общей характеристики истории русской православной церкви.

Яркими представителями первого направления являются М. В. Толстой, митрополит Евгений (Болховитинов) и архимандрит Макарий (Миролюбов)4. Благодаря их работам историческая литература располагает свидетельствами о целом ряде материальных и документальных памятников, не дошедших до современного историка. Так, в 1808 г. митрополит Евгений опубликовал труд «Исторические разговоры о древностях Великого Новгорода» — первое серьезное исследование, посвященное важнейшим вопросам новгородской истории. Труд этот стал замечательным явлением в русской исторической науке XIX в., а многие проблемы, затронутые ученым, не потеряли своей актуальности и в наши дни. Второй разговор в книге был посвящен истории новгородской епархии: «О древнем богопочитании славян новгородских, об их обращении в христианскую веру и о новгородской иерархии». Исследователь отметил особую роль Софийского собора как древнейшей новгородской христианской святыни, перечислил ряд других древних храмов Новгорода, указав время их постройки. Отметил автор и особенности новгородской епархии, в которой выбор архиепископов зависел не от митрополита и не от князей, а от самих новгородцев. В приложении к своей работе исследователь привел сведения о древних монастырях и церквах в городе и окрестностях на начало XVII в. (54 монастыря и 208 храмов).

Существенную роль в исследовании истории архиепископской кафедры сыграли представители второго направления, среди которых выделяются митрополит Макарий (Булгаков), Е. Е. Голубинский (Песков), М.Д. Приселков5.

Исследования митрополита Макария и профессора Московской духовной академии Е. Е. Голубинского построены по проблемно-хронологическому принципу. В основе изложения фактического материала лежит замещение.

4 Толстой М. В. Святыни и древности Великого Новгорода. — М., 1862- [Евгений (Болховитинов)] Исторические разговоры о древностях Великого Новгорода. — М., 1808- Макарий (Миролюбов), архим. Археологическое описание церковных древностей в Новгороде и его окрестностях. Ч. 1−2. — М., 1860.

5 Макарий (Булгаков), митр. История Русской церкви. Т. I-VI. — СПб., 1857−1870- Голубинский Е. Е. История русской церкви. Т. 1−11. — М., 1901;1911; Приселков М. Д. Очерки по церковно-политической истории Киевской Руси.-СПб., 1913. митрополичьей кафедры тем или иным историческим лицом. В своих обширных трудах по истории русской церкви исследователи рассматривали различные стороны церковной жизни: иерархическую структуру, состояние паствы, организацию богослужения, монастырский быт, церковное право, духовную литературу, веру и нравственность. Подробное освещение получила проблема стригольничества, были рассмотрены сущность стригольнического движения, причины, место и время возникновения, характерные черты и результаты.

Исследователи затронули такие важные вопросы истории новгородской епархии, как проблему вдовых попов, борьбу псковичей против новгородского владыки. Причем и митрополит Макарий и Е. Е. Голубинский критично оценили деятельность новгородских владык по отношению к Пскову. Макарий подчеркивал, что новгородский архиепископ во взаимоотношениях с псковичами отдавал предпочтение материальным интересам, а не духовной деятельности, поэтому «Псковитяне едва ли не всегда были правы, когда обнаруживали непокорность своему архипастырю"6.

В 60-х гг. XIX в. проследить хитросплетения церковных и светских политических вопросов внутри Новгородской епархии попытался Н. И/ п.

Костомаров. Рассматривая параллельно историю Новгорода и Пскова, он пришел к выводу, что стремление освободиться от опеки духовной власти иерарха были свойственны как новгородцам, так и псковичам. Новгородская церковь стремилась к независимости от митрополита всея Руси, а Псков — к независимости от новгородского архиепископа. Н. И. Костомаров был убежден, что средневековые жители Пскова осознавали необходимость сочетания своей отдельной местной самостоятельности с единством общего русского отечества. Именно поэтому, несмотря на политические конфликты Пскова с Новгородом и отчаянные споры псковичей с новгородским владыкой, архиепископ был им нужен, и они вновь возвращались к его благословению.

6 Макарий (Булгаков). Указ. соч. Т. 5. Кн. 2. С. 111.

Костомаров Н. И. Русская республика. (Севернорусские народправства во времена удельно-вечевого уклада. История Новгорода, Пскова и Вятки). — М.-Смоленск, 1994.

В это же время продолжил тему новгородско-псковских церковных отношений И.Д. Беляев8. Он отметил и развил тезис о «неестественном» положении псковской церкви в составе новгородской епархии. Псковсамостоятельное, независимое государство находилось в зависимости от новгородского архиерея. Подобное положение, а также отказ митрополита учредить самостоятельную псковскую епархию, способствовали складыванию «как бы пресвитерианского» характера церкви в Пскове, но в рамках русской православной церкви. Автор представлял новгородского владыку беспомощным перед светскими властями Пскова. При этом И. Д. Беляев проигнорировал примеры успешных действий архиепископа по восстановлению своей святительской власти над Псковом и не коснулся вопроса материальной заинтересованности владыки в получении доходов с псковской церкви.

В целом в дореволюционной историографии обнаруживается единая оценка роли новгородского архиепископа, наиболее четко высказанная впоследствии Г. Е. Кочиным: «Владыка — председатель Совета господ,' сберегатель государственной казныимя владыки стоит первым во всех важнейших государственных актах, безразлично исходят ли они от «совета! господ» или от веча. де Ланнуа, приезжий иностранец, человек наблюдательный, называет владыку сеньором города"9.

Высокую, но одностороннюю оценку получила деятельность архиепископа в работах А. Томилина и протоиерея П.И. Тихомирова10. В своем стремлении подчеркнуть духовно-просветительскую деятельность владыки, исследователи проигнорировали тот факт, что архиепископ в Новгороде был в первую очередь чиновником, возглавляющим сложную административно-хозяйственную структуру новгородской церкви. И в силу этого владыке приходилось заниматься не только духовными, но и мирскими делами своей.

8 Беляев И. Д.: 1) Церковь и духовенство в древнем Пскове // Чтения в Московском обществе любителей духовного просвещения. — М., 1863. Кн. 1. С. 31−54- 2) История города Пскова и Псковской земли // Рассказы из русской истории. — М., 1867. Кн. 3. С. 33−94.

4 Памятники истории Великого Новгорода и Пскова. Сборник документов. — М.-Л., 1935. С. 18.

10 Томилин А. Великоновгородская святительская кафедра в историческом значении. — СПб., 1851- Тихомиров П. И., прот. Кафедра новгородских святителей со времени введения христианства в Новгороде (992 г.) до покорения его державе Московской (1478 г.). Т. 1.-Новгород, 1891. епархии.

Вопрос новгородских ересей затронул в своей работе Н.М. Никольский". Он впервые связал церковную историю с процессом феодализации средневекового общества. Автор представил наглядную картину влияния феодализма на церковную организацию, состав духовенства, местные религиозные культы.

Непосредственно к истории Новгородской епархии Н. М. Никольский обратился в разделе о городских ересях. Причины ереси стригольников, по его мнению, лежали в псковских церковных отношениях, которые с трудом уживались «рядом с феодальной организацией новгородской архиепископской.

1 'У кафедры, которой был подчинён Псков в церковном отношении". Н. М. Никольский отметил своеобразное устройство, которое псковская церковь выработала совершенно самостоятельно. Суть псковских церковных отношений заключалась в существовании городских церковных клиров вокруг патронального храма со своей казной, должностными лицами, братчинными пирами. Псковичи тяготились зависимостью от новгородского владыки, которая носила чисто фискальный характер. Автор преувеличивал значение Болотовского договора, после которого, по его мнению, псковскак церковь стала совершенно независимой от новгородского епископа. Исследователь сделал вывод, что конфликт между псковской церковью и новгородским архиепископом закончился компромиссом в 40-х гг. XIV в., но псковские стригольники не захотели довольствоваться такими результатами и развили своё учение до протестантизма. Книга Н. М. Никольского не лишена недостатков, поспешных и неточных выводов по отдельным вопросам, но ее значение для истории русской церкви очень велико.

Политическая история новгородской церкви в дореволюционной историографии рассматривалась недостаточно глубоко, зачастую в отрыве от экономической базы церковной организации. Признавая факт тесной связи новгородского архиепископа с аристократической олигархией города, Никольский Н. М. История русской церкви. — М., 1985.

12 Там же. С. 81. большинство исследователей все же считали, что главной ролью духовенства было своим влиянием успокаивать «бунтарей"-новгородцев. Поэтому заслуживает внимания попытка А. И. Никитского связать политическую роль новгородской архиепископии с экономическим положением Дома Святой Софии13. Исследователь дал четкую схему владычного управления и указал на тесные связи новгородского духовенства с боярством. Выводы, сделанные им, не потеряли своей значимости до наших дней.

Подробно рассматривая различные аспекты деятельности новгородской церкви, дореволюционные историки в большинстве своем не затрагивали вопроса о месте новгородской церковной организации в общей социально-политической и экономической структуре Новгорода.

Идеи А. И. Никитского получили дальнейшее развитие в работе Б. Д. Грекова, который рассмотрел состояние владычного землевладения периода. Новгородской республики14. Используя материалы поземельных грамот, Б. Д. Греков показал, каким образом действовала феодальная вотчина новгородского архиепископа в социально-политической сфере, с кем сотрудничал владыка,' кого стремился подчинить. По мнению Б. Д. Грекова, архиепископ в Новгороде — прежде всего владыка политический и экономический и лишь во вторую^ очередь — владыка духовный. Эту идею активно поддержали и развили впоследствии советские историки. На самом же деле история Новгородской республики доказывает, что ни сам владыка, ни новгородцы, ни соседи Новгорода не разделяли эти три составляющих деятельности владыки. Более того, авторитет архиепископа во многом держался именно на том, что он был духовным отцом новгородцев. Б. Д. Греков рассматривал историю церкви как историю церковного землевладения. Несомненно, землевладение играло весьма важную роль в жизнедеятельности новгородской церкви, но рассматривать ее историю только в связи с вопросами владения землей, было бы неверно. Тем не менее, работа Б. Д. Грекова послужила образцом для последующих исследователей истории новгородской церкви.

13 Никитский А. И. Очерк внутренней истории церкви в Новгороде. — Спб., 1892. Греков Б. Д. Новгородский Дом святой Софии (Опыт изучения организации и внутренних отношений крупной церковной вотчины). — СПб., 1914.

В советской историографии вопросы социально-политической истории церковной организации Новгорода получают свое развитие лишь в 60−70-х годах. Продолжив работу Н. М. Никольского, вновь подняли вопрос ересей в Новгородской епархии H.A. Казакова и Я.С. Лурье15. Однако, выводы, предложенные в их работах, сделанные с позиций марксизма-ленинизма, в настоящее время нуждаются в значительной корректировке.

Советские ученые обычно, предваряя результаты собственных исследований, определяли отношение к историческим фактам и институтам по шкале прогрессивный — реакционный. С позиции атеистически ориентированного ученого церковь являлась реакционным институтом. В борьбе церкви с ересями симпатии историка находились на стороне еретиков, которые будто бы противопоставляли клерикальному православию культуру славянского возрождения16. Марксизм рассматривал деятельность церкви как ¦ заведомо реакционную. К примеру, колонизация в советской историографии рассматривалась в первую очередь как крестьянская колонизация, а $ монастырям отводилась лишь роль эксплуататора, отнимающего у крестьян освоенную землю. Тема церкви и народной религиозности была решительно преобразована в изучение народного и антицерковного двоеверия, с явным '' преобладанием языческих элементов.

В работах В. Н. Вернадского, В. Л. Янина, Л.В. Черепнина17 были затронуты важные моменты истории Софийской кафедры, изучение которых представлено во взаимосвязи с политическим развитием Новгородской республики. Однако в их трудах история владычной кафедры в целом не рассматривалась. Наибольшее внимание уделялось церковному землевладению и классовой борьбе внутри Новгородской республики.

О церковной структуре Новгорода писал В. Л. Янин, который следом за.

15 Казакова Н. А., Лурье Я. С. Антифеодальные еретические движения на Руси в XIV — начале XVI века. — М.-Л., 1955.

16 Лурье Я. С. Русские современники Возрождения. — Л., 1988; Рыбаков Б. А. Стригольники. Русские гуманисты XIV столетия,-М., 1992.

Вернадский В. Н. Новгород и Новгородская земля в XV в. — М.-Л., 1961; Янин В. Л. 1) Новгородские посадники. — М., 1962; 2) Актовые печати древней Руси X—XV вв. Т. 1−2. — М., 1970; 3) Очерки комплексного источниковедения. — М&bdquo- 1977; Черепнин Л. В. Образование Русского централизованного государства в XIV—XV вв.еках. — М., i960.

И.Д. Беляевым, утверждал, что белое и черное духовенство Новгородской епархии представляли собой две отдельные организации. По мнению исследователя, новгородские монастыри, тесно связанные с кончанским боярством, были объединены вокруг пяти главных кончанских монастырей, подчинявшихся в свою очередь выбираемому на вече новгородскому архимандриту18. На этой основе B.JI. Янин предположил, что в Новгороде существовала независимая от владыки организация черного духовенства.

Противоположную точку зрения высказал В. Ф. Андреев. По его мнению «маловероятно противопоставление владыки (который, кстати, тоже был монахом) остальному черному духовенству. Наоборот, боярство должно было стремиться к возможно более прочной церковной организации"19. Документально установленная связь некоторых монастырей с определенными концами города еще не дает права говорить о том, что монастыри находились вне юрисдикции владыки.

Мнение В. Ф. Андреева представляется более верным, ведь подобное разделение внутри новгородской епархии противоречило всем нормам православной церкви и непременно вызвало бы резко отрицательную реакцию митрополита всея Руси и Константинопольской патриархии. А это непременно^ нашло бы отражение в письменных источниках того времени.

Первым опытом обобщающего исследования роли церкви в общественно-политической и экономической жизни Новгородской земли явилась работа A.C. Хорошева. В ней прослеживается участие церкви во внутренней и внешней политике Новгорода в XI—XV вв., собран большой материал о ее земельных.

20 владениях. Исследователь нарисовал картину постоянного соперничества светских и духовных феодалов, поддержав мнение B.JI. Янина о новгородском церковном устройстве.

На наш взгляд, A.C. Хорошев усмотрел борьбу боярства с владычной.

ЯЯнин В. Л. Из истории высших государственных должностей в Новгороде // Проблемы общественно-политической истории России и славянских стран. — М., 1963. С. 120−127. ''' Андреев В. Ф. Северный страж Руси. — Л., 1989. С. 104.

2(1 Хорошев А. С. Церковь в социально-политической системе Новгородской феодальной республики. — М.,.

1980. кафедрой там, где на самом деле происходила борьба между боярскими группировками за то, чей ставленник встанет во главе дома Святой Софии. Никакой необходимости в создании политических противовесов власти архиепископа в Новгороде не возникало, так как должность владыки была выборной, а софийская казна была казной всей республики. Даже владычные палаты использовались как общественные — здесь собирался совет господ, и здесь же держали под арестом смещенных князей. Против самой владычной власти бояре никогда борьбы не вели, видя в ней залог социальной и политической стабильности Новгородского государства.

При этом представляется справедливым вывод A.C. Хорошева: изучение источников позволяет утверждать, что Новгород не был теократической республикой.

Гипотеза о Новгороде как теократической республике базируется на уже упомянутом замечании де Ланнуа, а также на фразе из записок Сигизмунда Герберштейна, посетившего Новгород в XVI в: «этим княжеством управлял по своей воле и власти сам архиепископ"21. Исследователи, изучающие историю Новгорода, отмечали парадоксальность государственного устройства Новгородской республики. Немецкий исследователь Р. Раба своюстатью о новгородском архиепископе Евфимии II снабдил подзаголовком: «Князь церкви.

22 как руководитель светской республики" .

В этой связи можно упомянуть об интересном факте — в Internet, на сайте Новгородского музея-заповедника так характеризуется значение новгородского архиепископа в политической жизни республики: «В XV в. власть новгородских владык приобретает новый оттенок: она распространяется на все стороны жизни города. Архиепископ становится фактически главой боярской олигархической республики. Новгород этого времени напоминает Ватикан, где светская власть полностью подчинена духовной. В отличие от Ватикана, под управлением Новгородского архиепископа оказалась огромная территория,.

21 Гербершгейн С. Записки о Московитских делах // Россия XV-XVI1 вв. глазами иностранцев. — Л., 1986. С. 103.

22 Raba R. Evfimij П, Erzbischof von Grofi Novgorod und Pskov. Ein Kirchenfurst als Leiter einer weltlichen Republic//Jahrbucher fur Geschichte Osteuropas, Neue Folge. 2. 1977. S. 161—173. равная современным Франции, Бельгии и Нидерландам вместе взятым, или территории штата Техас. Только победа Москвы и вхождение Новгорода в состав централизованного государства положили конец этой самобытной республике".

Ю.К. Бегунов прямо называет Новгород «Республикой Святой Софии Премудрости Божией, во главе с архиепископом Новгородским"23. Таким образом, спор о том, была ли Новгородская республика теократической или нет, не закончен до сих пор.

В отечественной историографии до настоящего времени практически не освещен вопрос о религиозном мировоззрении средневековых новгородцев. В дореволюционной историографии эту важную тема затронул В. В. Пассек, который свою работу о древнем Новгороде начал заявлением о том, что Новгород «своею историей представляет сильное, живое стремление вымолить благословение Неба на жизнь земную. Новгородец высоко ценит эту жизнь, дорожит ею, и его летописи наполнены сведениями о постройке храмов, об основании монастырейчувство религиозное было единственным утешителем новгородца в минуты неотразимого несчастия, во время междоусобных споров, внешних войн, голода, мора, пожаров. Внутренняя жизнь Новгорода,^ религиозная с одной стороны, с другой тревожна, исполнена ссоры, вражды, беспокойства.» И хотя «новгородец», по мнению исследователя, «был религиозен по-своему, сообразно с общим духом своей жизни,. стремление Новгорода стать под покров Божий заметно всюду"24.

В советской историографии исследованию мировоззрения людей средневековой Руси посвящено обобщающее исследование Б.А. Рыбакова25. Ученый в своих работах доказывал существование в средневековой Руси, в том числе и в Новгородской земле, двоеверия, то есть, сосуществования новой христианской религии и древних языческих верований.

Из современных исследований на данную тему интересна работа А.Е.

23 Бегунов Ю. К. Великий Новгород и ростовский сказочник Александр Артынов // Сказания Великого Новгорода, записанные Александром Артыновым. — Geneva, 2000.

Пассек В. В. Новгород сам в себе // Чтения в Обществе истории и древностей российских при Московском университете. — М., 1869. Октябрь-декабрь. Кн. 4. С. 1−2, 85,90.

5 Рыбаков Б. А. 1) Язычество древних славян. — М., 1981; 2) Язычество Древней Руси. — М., 1987.

Мусина «Христианизация новгородской земли в 1X-XIV веках. Погребальный обряд и христианские древности"26. По мнению исследователя, на Руси не было двоеверия. «Христианизация предстает в истории России как феномен религиозного творчества, переосмысливающий архаичные культурные традиции и включающий их в новую христианскую культуру. Об этом свидетельствует как древнерусская христианская письменность, так и христианские древности средневековой Руси IX— XIII вв., исследованные совместно с материалами погребальных памятников на территории Новгородской земли"27. Примечательно, что историки пришли к противоположным выводам, опираясь, практически, на одни и те же источники.

Религиозно-нравственная тема новгородской истории в современной.

28 29 историографии рассмотрена во многих работах А. Е. Мусина, A.B. Петрова, J1.H. Круговых30, J1. Прозорова31. Анализируя их работы, следует отметить одну, особенность. Если в советское время духовная составляющая деятельности священнослужителей игнорировалась, исследовалась исключительно материальная составляющая их деятельности и материальные основы их' власти, то современные исследователи, стремясь восполнить этот пробел в отечественной исторической науке, принялись активно изучать духовую^ сторону деятельности церкви. При этом они порой существенно идеализируют средневековое общество, представляя его как общество глубоко религиозное, причем проникнутое христианской идеей в современной трактовке этого понятия. Многие современные историки экстраполируют представление о.

26 Мусин А. Е. Христианизация Новгородской земли в IX—XIV вв.еках. Погребальный обряд и христианские древности. — СПб., 2002.

27 Там же. С. 227.

28 Мусин А. Е. 1) Структуры власти Ладоги XI—XV вв. // Ладога и ее соседи в эпоху средневековья. — СПб., 2002. С. 69−87- 2) Усадьба «И» Неревского раскопа. Опыт комплексной характеристики христианских древностей // Новгородские археологические чтения — 2. — Новгород, 2004. С. 137−151- 3) Социальные аспекты истории древнерусской церкви по данным новгородских берестяных грамот // Берестяные грамоты: 50 лет открытия и изучения. — М., 2003. С. 102−124- 4) Milites Christi Древней Руси. Воинская культура русского средневековья в контексте религиозного менталитета — СПб., 2005; 5) Погребальный обряд древнерусского монастыря: студийский устав, письменные памятники, данные археологии // Памятники старины. Концепции. Открытия. Версии. Т. И.-СПб.-Псков, 1997. С. 85−90.

29 Петров А. В. 1) От язычества к Святой Руси. Новгородские усобицы. — СПб., 2003; 2) Политическая деятельность новгородского архиепископа Василия Калики // ПНиНЗ. — Новгород, 1999. С. 43−48. Круговых Л. H. Почитание св. Николая Чудотворца в Новгороде в X1V-XVI вв.: церкви, чудотворные иконы, сказания, богослужебная практика // Ежегодник Новгородского государственного объединенного музея-заповедника. 2005. С. 179−189.

31 Прозоров Л. Времена русских богатырей. По страницам былин в глубь времен. — М., 2006. власти русской церкви XVII—XIX вв. на более ранний период. Постановления церковных иерархов в XVII—XIX вв. были подкреплены и поддерживались развитой системой принуждения православного Российского государства. В XIV—XV вв. церковь, не имея возможности такого силового влияния на паству, действовала по большей части убеждением. Постановления церковных иерархов, сформулированные как обязательные, соблюдались далеко не повсеместно, даже священнослужителями, не говоря уже о простых мирянах. Яркий пример тому — послания митрополитов в Новгород и Псков в XIV—XV вв., в которых даются многочисленные предписания, как жить согласно православным канонам. Практически одинаковые предписания неоднократно присылались в Новгородскую епархию каждым из митрополитов. Но ведь необходимость повторного предписания возникает, если не выполняется предыдущее, в противном случае надобность в повторах отпадает.

Мнение A.B. Петрова, который трактует развитие средневекового Новгорода, как «нравственный прогресс, совершаемый в христианском духе», нельзя признать полностью обоснованным. Исследователь делает слишком" общие выводы о том, что «нравственные усилия, приведшие к политическому прогрессу в Новгороде, обуздавшем свои языческие обычаи, не только^ летописцами истолковывались в христианском смысле, но действительно характеризовались христианскими акцентами. Поскольку эти нравственные усилия означали отрицание именно языческих порядков, постольку они требовали для себя четкой и надежной опоры, находимой в Христианстве» .

Вот лишь одни пример из источников, опровергающий тезис A.B. Петрова: митрополит Киприан в конце XIV в. писал псковскому духовенству: «А мужи бы к святому причастью в волотах не приходили, но снимаа волотыа на ком пригодится опашень или шуба, а они бы припоясывались"33.

Возмущение митрополита вызвала манера псковичей носить верхнюю одежду внакидку («на опаш»), не подпоясывая. Напомним, что в христианской традиции пояс являл собой символ смирения плоти. Киприану, приехавшему на.

3211етров В. В. От язычества к Святой Руси. Новгородские усобицы. С. 9. РИБ. Т. VI. С. 242.

Русь из Константинополя, показалось верхом неприличия являться в церковь в не подпоясанной верхней одежде. Простым горожанам, одетым в вотолы, митрополит просто запретил входить в церковь в верхнем платье. Иное дело бояре, которые щеголяли в церкви друг перед другом богатыми шубами и опашнями. На Руси повсеместно бытовал обычай одевать в церковь все самое лучшее. Митрополит понимал, что заставить бояр снять символы своего богатства — шубы и опашни — он не сможет. Киприан приказал подпоясывать эту одежду. Неизвестно, послушались ли приказа в Пскове, однако в Новгороде (а Псков и Новгород входили в одну епархию) призыв митрополита не был услышан. На иконе середины XV века «Молящиеся новгородцы» новгородские бояре стоят в церкви в распахнутых опашнях, накинутых на плечи.

Официальные сборники церковных поучений, а также трактовки некоторых событий во владычном летописании в исследуемый период не отражали в большинстве случаев реального положения вещей в новгородской епархии. В них было показано, какими желали бы видеть своих духовных детей священнослужители, действительность же была гораздо сложнее письменных канонов.

Из современных иностранных исследователей истории новгородской ^ церкви следует отметить Мацуки Ейзо34. Его работы основаны на тщательном анализе источников, а выводы и гипотезы, не всегда бесспорные, стимулируют к дальнейшему еще более подробному исследованию затронутых вопросов.

В целом анализ историографии позволяет сделать вывод о недостаточной изученности роли церкви в политической и социальной жизни Новгорода XIV—XV вв. при наличии значительного количества исследований, посвященных истории рассматриваемого периода. Представляется необходимым глубже разобраться в вопросе о религиозном мировоззрении средневековых новгородцев, иначе невозможно понять феномен Новгородской республики, во главе которой, фактически, стоял православный архиепископ, но при этом в Новгородской земле повсеместно сохранялись языческие традиции и.

Matsuki If. Novgorodian Travelers to the Mediterranean World // Past and Present (Tokyo). 1988. 11. P. 9−15- Мацуки Ейзо. Избрание и поставление Василия Калики на Новгородское владычество в 1330—1331 гг. // Великий Новгород в истории средневековой Европы. — М., 1999. С. 207−217. справлялись дохристианские обряды, о чем сохранились свидетельства в источниках. Отмечавшие данный феномен исследователи так и не дали ответа, на чем же в таком случае основывался авторитет новгородского владыки. А ведь авторитет этот был огромен, о чем также свидетельствуют источники.

Цель работы — определить место церковной организации в жизни Новгородской республики Х1У-ХУ вв. и на основе проведенного исследования построить внутренне непротиворечивую модель социально-политической жизни новгородской владычной кафедры Х1У-ХУ вв.

В соответствии с данной целью ставятся следующие задачи исследования:

— реконструировать мировоззрение новгородцев Х1У-ХУ вв.;

— изучить структуру церкви в Новгороде Х1У-ХУ вв.;

— исследовать взаимоотношения светских и церковных институтов власти республики;

— изучить этапы и особенности политической борьбы, которая велась в Новгороде в исследуемый период;

— выяснить, действительно ли деятельность архиепископов новгородских всегда была направлена на стабилизацию внутренней и внешней политики республики;

— нарисовать психологические портреты главных действующих лиц политических коллизий, рассмотреть мотивы, которыми они руководствовались при принятии важных решений.

Объектом исследования является история Новгородской епархии, включающей в себя Новгородские и Псковские земли.

Предметом исследования является политическая борьба в Новгородской земле в Х1У-ХУ вв., под которой понимается: а) борьба Новгородской республики за сохранение независимостиб) борьба боярских группировок за руководящие посты во властных структурах республикив) борьба высшего новгородского духовенства против пережитков язычества, ересей и любой другой смуты в Новгородег) борьба Пскова за политическую и церковную независимость от Новгорода.

Хронологические рамки диссертационного исследования охватывают период с начала XIV в. до конца XV в., когда в связи с присоединением Новгорода к Москве Владычный двор потерял свое политическое значение.

Данные хронологические рамки обусловлены тем, что в исследовании проводится анализ политической жизни новгородской церкви в период ее наибольшей политической самостоятельности.

Научная новизна исследования определяется нетрадиционным для отечественной историографии применением приемов исторического моделирования для построения внутренне непротиворечивой модели политической жизни Новгорода указанного периода. Применение построенной модели позволяет объяснить известные нам из источников события, поступки политических деятелей, ранее казавшиеся нелогичными.

В исследовании предпринята попытка взглянуть на новгородскую церковь глазами новгородцев XIV—XV вв. с учетом их религиозного мировоззрения.

Теоретическая и практическая значимость работы. Теоретическая значимость диссертационного исследования обусловлена актуальностью темы. В диссертации исследован ряд проблем, не нашедших должного внимания в работах предшественников. В первую очередь к ним можно отнести религиозное мировоззрение средневековых новгородцев, церковное устройство в Новгороде в XIV—XV вв., и вопрос о роли архиепископа в управлении Новгородской республикой.

Практическая значимость исследования состоит в возможности использования его результатов при подготовке курсов лекций, учебных пособий и обобщающих исследований, посвященных истории русской церкви, развитию русской религиозной мысли, истории Новгорода и Пскова XIV—XV вв.

Методология и методы исследования. Методологической основой данного • диссертационного исследования являются принципы научной объективности и историзма. Согласно принципу историзма, понимаемому как постижение объективной закономерности исторического процесса и основанному на анализе максимально возможного круга источников, следует исходить из положения, что каждое явление нужно изучать в развитии, с учетом того, как оно возникло, какие стадии прошло, и какие результаты обнаружились. Это применимо не только к самим конкретно-историческим процессам, но и к их историческому анализу.

Исходя из принципа объективности в исследовании основное внимание уделено конкретным историческим фактам, взятым из источников и выработке выводов по изучаемой проблеме.

Характер работы предопределил необходимость применения сравнительно-исторического метода анализа, а также методов комплексного источниковедения и исторической реконструкции для воссоздания духовной жизни новгородцев исследуемого периода.

Источниковая база. Основная группа сведений о новгородских святителях содержится в летописях новгородского круга35. Сведения о строительстве и росписи новгородских храмов, собранные из разных источников, содержатся в Новгородской третьей летописи («Книга, глаголемая Летописец Новгородский вкратце церквам божиим»). Бесценный материал для восстановления истории владычной кафедры в XV в. предоставляет летопись Авраамки36. В процессе исследования были проанализированы псковские летописи и летописные своды других русских земель37. Их сопоставление помогло составить более полную и внутренне непротиворечивую картину событий исследуемого периода.

Помимо сообщений о событиях и фактах, имеющих прямое отношение к.

35 НПЛ — М — Л., 1950; Новгородская летопись по списку П. П. Дубровского. — М&bdquo- 2004; НКЛ. — СПб., 2002; ИЧЛ. — М., 2000; СПЛ. — М&bdquo- 2000; Новгородская вторая летопись // ПСРЛ. Т. XXX. — М&bdquo- 1965; Новгородская третья летопись // ПСРЛ. Т. III. — СПб., 1841- Новгородская пятая летопись. Вып. 1 // ПСРЛ. Т. IV. Ч. 2. — Пг., 1917; Софийская первая летопись старшего извода // ПСРЛ. Т. VI. Вып. 1. — М., 2000; Софийская вторая летопись // ПСРЛ. Т. VI. — СПб., 1853.

36 Летопись Авраамки. (Летописный сборник, именуемый Летописью Авраамки) // ПСРЛ. Т. XVI. — М., 2000.

37 Псковская первая летопись // ПСРЛ. Т^, вып. 1. — М., 2003; Псковская вторая и третья летопись // Псковские летописи. Вып. 2. — М-Л., 1955; Приселков В. Д. Троицкая летопись. — М, 1950; Ермолинская летопись// ПСРЛ.

Т. XXIII. — М., 2004; Никаноровская летопись. Сокращенные литописные своды XV в. // ПСРЛ. Т. XXVII. — М,-Л., 1962; Московский летописный свод конца XV в. // ПСРЛ. Т. XXV. — М.-Л., 1949; Рогожский летописец // ПСРЛ. Т. XV. — М., 1922; Никоновская летопись (Летописный сборник, именуемый Патриаршей или Никоновской летописью) // ПСРЛ. Т. 1Х-Х^. — М., 2000; Летопись по Воскресенскому списку // ПСРЛ. Т. VII-VIII. — М., 2001; Типографская летопись // ПСРЛ. Т. 24. — М., 2000; Устюжский летописный свод (Архангелогородский летописец). — М.-Л., 1950. изучаемой теме, летописи содержат и такой своеобразный материал, как даты, которые могут служить источником для характеристики религиозно-политической жизни того времени. Имеются в виду даты, выбор которых зависел от воли духовных либо светских феодалов: начало или окончание крупного строительства, освящение храма, посвящение в сан, отправление в поход и т. д. И светские и духовные правители Новгорода стремились придать определенную идеологическую окраску своим деяниям, приурочивая их к определенным памятным дням согласно месяцеслову.

Вторым видом источников являются акты, которые во многом дополняют сведения летописей о роли православной церкви в Новгородской республике и сообщают много ценных сведений о религиозном сознании людей средневековья38. В новгородских актах можно найти множество статей (клаузул) религиозного содержания, отражающих характерное для средневековья умонастроение. В первую очередь это богословская преамбула ряда актов, а также отдельные компоненты диспозитивной, удостоверительной, запретительной частей39.

Владычные грамоты, т. е. послания патриархов и митрополитов в Новгород и Псков, составляют еще один значительный по объему и содержанию комплекс источников40. Эти грамоты касаются истории развития новгородской и псковской церквей, взаимоотношений духовенства со светским обществом. В грамотах затрагиваются вопросы церковного и гражданского судопроизводства, структуры и материальных основ существования церкви, нравственного состояния священников.

Сведения о роли владычной кафедры в социально-политической жизни Новгородской республики содержатся в Новгородской и Псковской судных грамотах41. Статьи, определяющие рамки судебных полномочий владыки (в Пскове — владычного наместника) ярко характеризуют степень влияния.

18 ГВНиП. — М.—Л., 1949.

14 Черкасова М. С. Новгородские акты X1I-XV вв. как источник для изучения религиозного сознания средневековой Руси // ПНиНЗ. — Великий Новгород, 2002. Ч. КС. 61−67.

40 Памятники древнего канонического права // РИБ. Т. VI. — Спб., 1880.

41 Новгородская судная грамота // Памятники русского права. Вып. 2. — М, 1953. С. 212−218- Псковская судная грамота // Хрестоматия по истории СССР. С древнейших времен до конца XV века. — М., 1960. С. 567−586. архиепископа на повседневную жизнь горожан.

Следующая группа сведений заключена в литературных памятниках. Житийная литература, восходящая в своей основе к летописным свидетельствам, нередко включает элементы устного народного творчества. Особенно значительными в этом отношении представляются апокрифические произведения, отразившие оценку деятельности святителей самими новгородцами. Среди житийной литературы особо следует выделить Житие Михаила Клопского42. Это нетипичный для житийной литературы рассказ о необычном человеке, написанный вскоре после его смерти. Многочисленные подробности жития доказывают, что большинство эпизодов записывалось очевидцами событий. Учитывая, что Михаил Клопский принимал живое участие в политической жизни Новгорода XV в., его житие является весьма ценным историческим источником.

Особо важный и интересный материал по истории новгородской церкви содержится в иностранных источниках. К ним относятся записки путешественников (Гильбера де Ланнуа и Сигизмунда Герберштейна)43, а также * письма и документы Петрова подворья, общины немецких купцов Ганзы в Новгороде. В своих грамотах ганзейские купцы, приезжающие по торговым^ делам в Новгород, рисуют подробную картину жизни города, отмечая те бытовые и политические моменты, которые зачастую не находили отражения в летописях44.

Еще одним видом источников являются археологические предметы, помогающие понять мировоззрение средневековых новгородцев. Среди археологических находок следует особо выделить предметы, несущие на себе имена новгородских иерархов, прежде всего буллы. Непрестанно пополняющийся корпус древнерусской сфрагистики способен предоставить нам исторические данные о возникновении и функционировании на Руси институтов церковной власти. При этом географическое распространение.

42 Повесть о житии Михаила Клопского // ПЛДР. Вторая половина XV в. — М., 1982. С. 334−349- Житие Михаила Клопского // Изборник (сборник произведений Древней Руси). — М., 1969. С. 414−431.

41 Новгород и Псков в начале XV в. (Гильбер де Ланнуа) // Хрестоматия по истории СССР. — М., 1960. С. 545 549- Герберштейн С. Записки о Московитских делах // Россия XV—XVII вв. глазами иностранцев. С. 31−150.

44 Сквайре Е. Р., Фердинанд С. Н. Ганза и Новгород. Языковые аспекты исторических контактов. — М., 2002. печатей указывает на территориальные аспекты этой власти и становление региональных церковных структур. Топография находок этих печатей в культурном слое городов и поселений Новгородской земли раскрывает перед исследователем конкретные направления деятельности церковных структур и сферу их властных полномочий.

Важный материал о деятельности новгородских священников содержат берестяные грамоты. Вопрос о берестяных грамотах как источнике русской церковной истории ставился еще Макарием (Веретениковым)45, который, проанализировав открытые к тому времени берестяные грамоты, сделал в вывод о пронизанности повседневной жизни новгородцев христианским сознанием. Это явствует, по его мнению, из факта присутствия церковных мотивов среди бытовых записей, культура которых не предполагала самоотождествления с книжной культурой средневековья.

Социальные аспекты истории новгородской церкви на материале берестяных грамот рассмотрел А. Е. Мусин. По мнению этого исследователя, «берестяные грамоты церковно-богослужебного содержания составляют существенную часть корпуса берестяных грамот, если не по количеству, то по своему содержательному значению"46. *.

Из числа памятников, находящихся на стыке археологии и эпиграфики, необходимо назвать надписи — граффити на стенах храмов. Обычай писать на церковных стенах настолько широко был распространен в древней Руси, что нашел отражение в юридических документах. В ведении церковного суда наряду с другими преступниками находились и те кто: «крест посекают, или на стенах режут"47. Однако осуждение этого обычая официальной церковной властью не мешало прихожанам и самим церковникам постоянно нарушать запрет. Такие надписи процарапаны на стенах многих памятников новгородской архитектуры, в том числе на стенах храма святой Софии48.

45 Макарий (Веретеников), игумен. Берестяные грамоты как источник русской церковной истории (К постановке проблемы) // Богословские труды, № 24. — М., 1983. С. 307−319.

46 Мусин А. Е. Социальные аспекты истории древнерусской церкви по данным новгородских берестяных грамот// Берестяные грамоты: 50 лет открытия и изучения. С. 102−124.

47 Щапов Я. Н. Княжеские уставы и церковь в Древней Руси Х1-Х1У вв. — М., 1972. С. 102−115.

4!(Рождественская 'Г. В. Средневековые рисунки — граффити на стенах двух храмов Новгорода // Памятники.

Следующим оригинальным изобразительным источником являются орнамент прикладного искусства, резьба и росписи деревянных и каменных храмов, миниатюры рукописных книг, а также иконы. Их анализ позволил глубже проникнуть в мировоззрение древних новгородцев и оценить православные идеалы того времени49. Изображения, оставленные руками средневековых мастеров, способны раскрыть нам систему образов сознания древнерусского человека.

К исследованию также был привлечен фольклорный материал русского Севера, в первую очередь, былины, тексты которых донесли до нас практически в неприкосновенности многие интересные черты жизни средневекового Новгорода50.

Апробация полученных результатов. Отдельные положения и результаты исследования были представлены в докладах автора диссертации на научной конференции «Прошлое Новгорода и Новгородской земли» в 2004, 2005 и 2006 гг.

Структура диссертации. Работа состоит из введения, четырех глав и заключения. К диссертации приложены библиографический список и список принятых сокращений. !

Заключение

.

Реконструкция религиозного мировоззрения новгородцев Х1У-ХУ вв. позволила определить место церковной организации в жизни Новгородской республики исследуемого периода. Мировоззрение средневековых новгородцев вмещало в себя древние языческие представления о мироздании и адаптированное к местным реалиям православие. Сохранение языческих традиций в православном государстве объясняется тем, что язычество было не только религией новгородцев, но их мировосприятием. Оно охватывало всю сферу духовной культуры и значительную часть культуры материальной, так как эта культура вся была проникнута убежденностью ее носителей в постоянном присутствии и участии сверхъестественной силы во всех трудовых процессах1. Отчасти изменились имена древних богов, но сохранились основные функции, так называемые сферы патроната, мифологических персонажей. Основой мировоззрения новгородцев была твердая убежденность в богоизбранности их города и всей Новгородской земли. Эту убежденность неизменно поддерживала новгородская церковь.

В Х1У-ХУ вв. новгородская церковь представляла собой могущественную организацию, оказывающую влияние на все стороны жизни общества. Структура церкви была весьма развитой и органично встроенной в систему политической власти республики. Система церковного устройства охватывала и черное и белое духовенство. Белое духовенство входило в соборную организацию. В XV в. городские приходские церкви Новгорода были объединены в семь соборных участков во главе с соборными церквами. Связующим звеном черного духовенства была архимандрития. Архимандрит Юрьева монастыря в Новгороде осуществлял связь между черным духовенством и городом, князем, архиепископом, а также во многом контролировал взаимоотношения между самими монастырями.

Новгородская архимандрития не являлась альтернативной организацией, но входила в структуру новгородской церкви. Архиепископ являлся высшим Толстой Н. И. Славянские верования // Славянская мифология. Энциклопедический словарь. — М., 1995. С. 15. церковным иерархом в рамках Новгородской епархии, вторым по значимости был архимандрит Юрьева монастыря.

Деятельность архиепископов не ограничивалась одними церковными делами, но включала в себя многие политические, экономические и социальные вопросы. При этом исследование взаимоотношений институтов власти Новгородской республики позволяет утверждать, что светские государственные формирования не находились в прямом подчинении у владыки. Законодательные акты Новгорода свидетельствуют о четком разграничении полномочий владыки и посадника, а также других магистратов республики.

Демократизм новгородского общественно-политического строя предопределил и демократизм в церковной сфере. Наглядный пример томузрелищность обрядов новгородской церкви. В силу избираемости церковных должностей все священнослужители Новгорода, от попа до архиепископа, ориентировались не на узкий круг знати, а на широкие народные массы. А народ, как известно, всегда желает зрелищ. Языческие традиции «позорищ» и зримых, вещественных чудес были восприняты новгородской церковью и поставлены себе на службу. Прямая зависимость приходских священников от своих прихожан способствовала терпимости к образу жизни новгородцев, во многом не соответствующему православным канонам. Да и сами священники в силу своей выборности из местных жителей, часто не следовали этим канонам.

Демократизм новгородской церкви проявился и в форме выборов владыки. Новгородским архиепископом мог стать, фактически, любой грамотный представитель новгородского духовенства, пользующийся уважением среди горожан. Но чтобы стать владыкой он должен был постричься в монахи (в том случае, если уже им не был). Монашеский постриг подразумевал отказ от мирских страстей. Светский человек, занимающий общественную должность, служит миру, но ждет за это от общества платы, материальной выгоды. Монахи же, уходя от мира, не отказываются при этом служить обществу, но они отказываются служить миру за плату. Смысл деятельности монаха — в бескорыстном служении.

Именно в этом был смысл выборов на высший пост республики священнослужителя из черного духовенства. Новгород не был теократической республикой, просто новгородцы нашли оптимальный для средневековой Руси способ организации верховной власти в условиях демократии. Посадник был главой победившей партии и в силу своей принадлежности к определенному боярскому клану не мог оставаться беспристрастным в ходе политической борьбы. Владыка, благодаря своему монашескому сану, находился вне партий. Его высокое положение давало возможность быть беспристрастным арбитром во внутриполитических конфликтах и влиять на ситуацию не с позиции сиюминутной личной выгоды, а с позиции общественного блага.

Новгородский архиепископ, в отличие от Папы Римского (возглавляющего теократическое государство), не был главой исполнительной власти. Авторитет владыки по большей части зависел от его личных качеств. Кроме того, архиепископ был представителем на земле покровительницы Новгорода — святой Софии. А такой небесный патронаж имел очень большое значение для новгородцев с их религиозным мировоззрением.

Для всех слоев населения Новгородской земли и для иностранных партнеров владыка являлся гарантом справедливости и законности, предстоятелем перед Богом за весь Новгород. Политическая борьба вокруг владычной кафедры сводилась к тому, чтобы назначить архиепископом наиболее достойного, с точки зрения той или иной боярской группировки, кандидата.

Тщательное исследование взаимоотношений светских государственных институтов Новгорода Х1У-ХУ вв. и православной церкви, позволяет сделать вывод, что свобода церкви в Новгороде была лучше ограждена от произвола светских властей, чем в Москве, где уже с XIV в. удаление митрополитов по воле великого князя сделалось скорее правилом, чем исключением. Гипотеза о том, что избираемый на вече архиепископ не имел достаточной независимости и мог быть сведен со своей кафедры, подобно посаднику и князю, не подтверждается фактами. За два столетия новгородской истории — с XIV до конца XV в. произошел лишь один случай силового смещения владыки — в 1424 г. В пределах православной Руси Новгород нашел, пожалуй, лучшее решение вопроса об отношениях между государством и церковью.

Во внутренней политике новгородские владыки неизменно проводили миротворческую линию, но во внешней не боялись продемонстрировать силу своего государства перед западными соседями и великими князьями. При этом благодаря развитой практике дипломатических посольств, в которые часто входили представители церкви, в Новгороде сложился прогрессивный идеал «мирной победы». В XV в. новгородцы считали высшим достижением несостоявшуюся войну, конфликт, разрешенный «за столом переговоров», а не на поле битвы.

Процесс религиозного творчества, практически не ограниченный церковными запретами, породил в Новгородской культуре XIV — нач. XV вв. своеобразный сплав православия и язычества. Новгородские владыки этого времени отличались веротерпимостью, они в больше степени были политиками и хозяйственниками, чем священниками-ортодоксами. Таковы архиепископы Василий Калика, Алексий, Симеон, Иоанн.

Однако с развитием христианства на Руси, особенно в период митрополита Киприана, произошло проникновение в Новгород Афонских идеалов. В Новгородской земле появляются общежительские монастыри, в которых собираются люди с уже иным мировоззрением, более проникнутые христианством, менее заботящиеся о земных вопросах.

Принятие новгородской церковью Афонского устава при Евфимии II привело к тому, что со второй половины XV в. приоритеты новгородских священнослужителей меняются. На архиепископской «степени» богомолец приходит на смену политику. Сам владыка Евфимий II, а следом за ним Иона и Филофей с детских лет воспитывались в монастырях, следовательно, были оторваны от проблем светской жизни. Вопросы христианства они ставили выше насущных жизненных проблем своей паствы. Официально, согласно Новгородской Судной грамоте, во второй половине XV в. произошло расширение судебных полномочий архиепископа, но на деле в Новгороде начинает твориться «неправый суд» бояр, прикрывающихся именем владыки.

Из действительного «сеньора» — господина Новгородской республики архиепископ постепенно превращается в некий символ, который боярские группировки используют в своей борьбе за власть. Владыки второй половины XV в. могли предвидеть скорую гибель Республики Святой Софии, но уже не в состоянии были, в силу своих личных качеств, найти пути предотвращения этой гибели. Авторитет владыки, а вместе с ним и церкви в целом, неотвратимо падал в Новгороде, доказательство чему — немыслимые прежде глумления «жидовствующих» над идеалами православия.

Новгородцы к моменту падения республики напоминают детей, оставшихся без отца. Происходит попрание собственных идеалов, растет судебный беспредел бояр, не признающих уже над собой никакого контроля. Налицо политический и системный кризисы, вызванные развитием Новгородской государственности. Это предопределило обострение внутриполитической борьбы в Новгородской республике. Отдельные боярские роды стремились захватить всю полноту власти в республике.

В конце XV в. в Новгороде возникла необходимость государственного переустройства. Требовалось создание развитого бюрократического аппарата, постоянной армии, но этого не произошло из-за насильственного присоединения Новгорода к Москве.

Показать весь текст

Список литературы

  1. Акт Флорентийской Унии 1439 г. // Архимандрит Амвросий (Погодин). Святой Марк Эфесский и Флорентийская уния. «Сирин», 1994. С. 304.
  2. Акты исторические, собранные и изданные Археографическою комиссиею. Т. 1. 1334−1598 гг.-СПб., 1841.-551 с.
  3. С. Записки о Московитских делах // Россия ХУ-ХУН вв. глазами иностранцев. Л., 1986. С. 31−150.
  4. Грамота архиепископа Ионы митрополиту Феодосию // ГПБ, Софийское собрание, № 1454, л. 431 об. 433.
  5. Грамота Суздальского архиепископа Дионисия Псковскому Снетогорскому монастырю о соблюдении правил иноческого общежития 1387 г. // Древнерусские иноческие уставы. Северный паломник, 2001. С. 215−218.
  6. Грамоты Великого Новгорода и Пскова. М.-Л., 1949. — 344 с.
  7. . М., 1990. — 304 с.
  8. Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей Х1У-ХУ1 вв. -М.-Л., 1950.-587 с.
  9. Ермолинская летопись // ПСРЛ. Т. XXIII. СПб., 2004. — 256 с.
  10. Житие Иоанна Новгородского // ГПБ, Соловецкое собрание, № 617 (500).
  11. Житие и чудеса преподобного Варлаама Хутынского с акафистом. М., 1996.-63 с.
  12. Житие Михаила Клопского // Изборник (сборник произведений Древней Руси). М., 1969. С. 414−431.
  13. Кормчая Ефремовская XII в. ГИМ, Синоидальное собрание, № 227.
  14. Кормчая Рязанская 1284 г. ГПБ., F. П. I, 1.
  15. Лаврентьеве кая летопись. Вып. 3. Приложения. Продолжение Суздальской летописи по академическому списку // ПСРЛ. Т. I. Вып. 3. Л., 1928.-480−580 стб., с.
  16. Летописный свод 1497 г. Летописный свод 1518 г. (Уваровская летопись) // ПСРЛ. Т. XXVIII. — М.-Л., 1963. — 411 с.
  17. Летопись Авраамки. (Летописный сборник, именуемый Летописью Авраамки) // ПСРЛ. Т. XVI. М., 2000. — 240 с.
  18. Летопись по Воскресенскому списку // ПСРЛ. Т. VII-VIII. М., 2001. -345 с.
  19. Львовская летопись // ПСРЛ. Т. XX. Ч. 1. СПб., 1910. — 418 с.
  20. Минея служебная 1398 г. // Библиотека Российской академии наук, 34.7.5, л.115.
  21. Московская повесть о походе Ивана III Васильевича на Новгород // ПЛДР. Вторая половина XV века. М., 1982. С. 376−403.
  22. Московский летописный свод конца XV в. // ПСРЛ. Т. XXV. М.-Л., 1949.-464 с.
  23. Никаноровская летопись. Сокращенные летописные своды XV в. // ПСРЛ. Т. XXVII. М.-Л., 1962. — 418 с.
  24. Никоновская летопись (Летописный сборник, именуемый Патриаршей или Никоновской летописью) // ПСРЛ. Т. IX-XIV. М., 2000. — 256, 244, 254, 266,532,154 с.
  25. Новгород и Псков в начале XV в. (Гильбер де Ланнуа) // Хрестоматия по истории СССР. М., 1960. С. 545−549.
  26. Новгородская вторая летопись // ПСРЛ. Т. XXX. М., 1965. — 240 с.
  27. Новгородская Карамзинская летопись // ПСРЛ. Т. 42. СПб., 2002. — 224 с.
  28. Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. M.-JL, 1950.-692 с.
  29. Новгородская повесть о походе Ивана III на Новгород // ПЛДР. Вторая половина XV века. -М., 1982. С. 404−409.
  30. Новгородская летопись. По списку П. П. Дубровского // ПСРЛ. Т. XLIII. -М, 2004.-368 с.
  31. Новгородская пятая летопись. Вып. 1 // ПСРЛ. Т. IV. Ч. 2. Пг., 1917. -264 с.
  32. Новгородская судная грамота // Памятники русского права. Вып. 2. М., 1953. С. 212−218.
  33. Новгородская третья летопись // ПСРЛ. Т. III. СПб., 1841. — 309 с.
  34. Новгородская четвертая летопись // ПСРЛ. Т. IV. Ч. 1. М., 2000. — 728 с.
  35. Новгородские былины. М., 1978. — 456 с.
  36. НГБ I Арциховский А. В., Тихомиров М. Н. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1951 г.). -М., 1953. — 68 с.
  37. НГБ II Арциховский А. В. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1952 г.). — М., 1954. — 92 с.
  38. НГБ III Арциховский А. В., Борковский В. И. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1953−1954 гг.). -М., 1958. — 157 с.
  39. НГБ IV Арциховский А. В., Борковский В. И. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1955 г.). — М., 1958. — 152 с.
  40. НГБ V Арциховский А. В., Борковский В. И. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1956−1957 гг.). — М., 1963. — 328 с.
  41. НГБ VI Арциховский А. В. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1958−1961 гг.).-М., 1963, — 118 с.
  42. НГБ VII Арциховский А. В., Янин В. Л. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1962−1976 гг.). — М., 1978. — 192 с.
  43. НГБ VIII Янин В. Л., Зализняк А. А. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1977−1983 гг.). Комментарии и словоуказатель к берестяным грамотам (из раскопок 1951−1983 гг.).-М., 1986.-309 с.
  44. НГБ IX Янин В. Л., Зализняк А. А. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1984−1989 гг.). — М., 1993. — 348 с.
  45. НГБ X Янин В. Л., Зализняк А. А. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1990−1996 гг.). Палеография берестяных грамот и их внестратиграфическое датирование. — М., 2000. — 430 с.
  46. НГБ XI Янин В. Л., Зализняк А. А., Гиппиус А. А. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1997−2000 гг.). — М., 2004. — 288 с.
  47. Новгородские и Псковские летописи (Новгородская 4 летопись, Псковская 1 летопись) // ПСРЛ. Т. IV. СПБ., 1848. — 363 с.
  48. Новгородские летописи: (Так названные Новгородская вторая и Новгородская третья летописи). СПб., 1879. — 488, 115 с.
  49. Отреченная грамота новгородского архиепископа Феофила. // ЧОИДР. Кн. III. 1866, июль-сентябрь, отд. V. С. 1−2.
  50. Опись архива Посольского приказа 1626 г. Ч. 1. М., 1977. С. 47−48.
  51. Памятники древнерусского канонического права. Ч. 1. (Памятники XI— XV вв.) // РИБ. Т. VI. СПб., 1880. — 1340 с. и стб. разд. паг.
  52. Памятники истории Великого Новгорода и Пскова. Сборник документов. -М.-Л., 1935.-190 с.
  53. Пермская летопись, изд. В. Н. Шишонко. Второй период. Пермь, 1882. — 502 с.
  54. Писцовые книги Новгородской земли. Т. I: Новгородские писцовые книги 1490-х гг. и отписные и оброчные книги пригородных пожен Новгородского дворца 1530-х гг. М., 1999. — 431 с.
  55. Писцовые книги Новгородской земли. Т. 2: Писцовые книги Обонежской пятины XVI века. СПб., 1999. — 363 с.
  56. Повесть о житии Михаила Клопского // ПЛДР. Вторая половина XV в. -М., 1982. С. 334−349.
  57. Повести о Куликовской битве. М., 1959. — 511 с.
  58. Повесть о посаднике Добрыне // ПЛДР. Вторая половина XV века. -М., 1982. С. 188−191.
  59. Повесть об Ионе, архиепископе новгородском // ПЛДР. Вторая половина XV века. М., 1982. С. 350−375.
  60. Порядная грамота // Акты юридические, или собрание форм старинного делопроизводства, изданные Археографической комиссиею. СПб., 1838. № 185. С. 199.
  61. Послание Василия Новгородского Феодору Тверскому о рае // ПЛДР: XIV—середина XV века. — М., 1981. С. 42−49.
  62. Послание новгородского архиепископа Геннадия митрополиту Симону (XV в.) // Древняя Российская Вифлиофика / издатель Н. В. Новиков. М., 1790. Ч. 14. С. 246.
  63. Правило 165 св. отец Пятого собора на обидящих святые божие церкви // Послания Иосифа Волоцкого. С. 197−198.
  64. В. Д. Троицкая летопись. Реконструкция текста. М, 1950. -515 с.
  65. Пролог Юрьевский сентябрьской половины, XIV в. ЦТ, А ДА, ф. 381, № 153.276 а-б.
  66. Просветитель или обличение ереси жидовствующих. Творение преподобного отца нашего Иосифа, игумена Волоцкого. Спасо-Преображенский Валаамский монастырь, 1994. — 32 с.
  67. Псковская первая летопись // ПСРЛ. Т. V. Вып. 1. М., 2003. — 256 с.
  68. Псковская вторая и третья летопись // ПСРЛ. Т. V. Вып. 2. М., 2000. -363 с.
  69. Псковская судная грамота // Хрестоматия по истории СССР с древнейших времен до конца XV века. М., 1960. С. 567−586.
  70. Псковские и Софийские летописи // ПСРЛ. Т. V. СПб., 1851. — 279 с.
  71. Расходная книга церкви Успения Богородицы с Завеличья (Псков, 1531 г.) // Записки Отделения Русской и Славянской археологии Императорского Археологического общества. Спб., 1851. Т. 1. Отд. 3. С. 1−3.
  72. Рогожский летописец // ПСРЛ. Т. XV. М., 1922. — 540 с.
  73. Симеоновская летопись // ПСРЛ. Т. XXVIII. СПб., 1913. — 316 с.
  74. Сказания Новгорода Великого (IX- XIV вв.) СПб., 2004. — 878с.
  75. Слово святого отца Моисея о ротах и клятвах // ГИМ. Собрание рукописей А. И. Хлудова. № 30 Д.
  76. Софийская первая летопись старшего извода // ПСРЛ. Т. VI. Вып. 1. М., 2000.-312 с.
  77. Софийская вторая летопись // ПСРЛ. Т. VI. СПб., 1853. — 360 с.
  78. Стоглав // Российское законодательство Х-ХХ веков. Т. 2. М., 1985. С. 267−374.
  79. Типографская летопись // ПСРЛ. Т. 24. М., 2000. — 271 с.
  80. В. В. Ложные и отреченные книги славянской и русской старины. Тексты-первоисточники ХУ-ХУШ вв. с примечаниями и частичным переводом. М., 1999. — 134 с.
  81. Устав Софийского собора // Соловьев Н. Описание Новгородского Софийского собора. СПб., 1858. С. 209.
  82. Устюжский летописный свод (Архангелогородский летописец). М.-Л., 1950.- 128 с.
  83. Хождение на Флорентийский собор // ПЛДР. Х1У-середина XV века. -М., 1981. С. 468−493.
  84. Хожение священноинока Варсонофия ко святому граду Иерусалиму в 1456 и 1461−1462 гг. // Православный палестинский сборник. 1896. Вып. 45. Т.15. С. 4−59.
  85. IV скра // Рыбина Е. А. Торговля средневекового Новгорода. Новгород, 2001. Приложения. С. 338−369.1. Исследования
  86. С. Н. Сказание о помощи новгородцев Дмитрию Донскому // Древний Новгород. М., 1983. С. 77−102.
  87. А. А. Библейская филология в Новгороде Великом // Новгород в культуре Древней Руси. Новгород, 1995. С. 22−33.
  88. А. И. Ересь стригольников: вольнодумцы или колдуны? (этимологический аспект) // Исследования по русской истории. Сборник статей к 65-летию профессора И. Я. Фроянова. СПб.-Ижевск, 2001. С. 184 195.
  89. А. И. К изучению ереси стригольников // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2004. № 4. С. 22−34.
  90. Ю. Г. «К Москве хотим»: Закат боярской республики в Новгороде. Л., 1991.- 158 с.
  91. Ю. Г. Под знаменами Москвы: Борьба за единство Руси. М., 1992.-269 с.
  92. Ю. Г. Москва и Новгород накануне Шелонского похода // НИС. № 4(14).- СПб. Новгород, 1993. С. 75−97.
  93. В. Ф. Об организации власти в Новгородской республике в XIV—XV вв.. // ПНиНЗ. Великий Новгород, 2003. С. 3−19.
  94. В. Ф. Новгородский частный акт ХП-ХУ вв. Л., 1986. — 145 с.
  95. В. Ф. Северный страж Руси. Очерки истории средневекового Новгорода. Л., 1989. — 173 с.
  96. В. Ф. К истории церковного строительства в Новгороде в XII—XV вв.. // НиНЗ. Новгород, 1989. С. 87.
  97. В. Ф. Монастырское землевладение в Новгородской земле XII—XV вв.. // ПНиНЗ. Новгород, 1994. С. 49−51.
  98. В. Ф. Новгородско-московский конфликт конца XIV века // ПНиНЗ. Новгород, 1999. С. 3−6.
  99. Е. В. Язычество и Древняя Русь. СПб., 1914.-440 с.
  100. И. В. К уточнению нижней даты семисоборной росписи Великого Новгорода // НиНЗ. В. Новгород, 2003. С. 159−163.
  101. И. В. Сторожня на Новгородском Владычном дворе // НиНЗ. -Новгород, 2004. С. 356−362.
  102. А. Н. Поэтические воззрения славян на природу. М., 1995. Т. МП.-416, 400,417 с.
  103. А. Н. Мифология Древней Руси. Поэтические воззрения славян на природу. М., 2005. — 608 с.
  104. К. В. Новые сведения о первых писцовых описаниях Новгородской земли // Очерки феодальной России. Вып. 3. М., 2000. С. 7183.
  105. Н. А. Сюжеты и образы древнерусской живописи. М., 1993. -223 с.
  106. Ю. К. Из истории новгородских легенд XVII в.: «чудо» Димитрия Солунского в Новгороде в 1627 году // Русь и южные славяне. Сборник статей к 100-летию В. А. Мошина. СПб., 1998. С. 356−362.
  107. А. А. Русские скоморохи. М., 1975.- 192 с.
  108. В. Повседневная жизнь русского Севера. М., 2000. — 391 с.
  109. М. И. Монастыри на Руси XI середины XIV века // Монашество и монастыри в России XI — XX века. — М., 2002. С. 25 — 56.
  110. И. Д. Церковь и духовенство в древнем Пскове // Чтения в Московском обществе любителей духовного просвещения. М., 1863. Кн. 1. С. 31−54.
  111. И. Д. История города Пскова и Псковской земли // Рассказы из русской истории. М., 1867. Кн. 3. С. 33−94.
  112. В. Н. Новгород и Новгородская земля в XV в. М., 1961. -376 с.
  113. Л. В. Композиция на тему повести об Анте-скоморохе в росписи церкви Успения в Мелетове // Сборник статей к 70-летию В. Н. Лазарева. -М., 1973. С. 333−338.
  114. А. Г. Новгородский летописный свод 1411 года и Варлаам Лисицкий // Новгород в культуре Древней Руси. Новгород, 1995. С. 89−101.
  115. А. Г. Новгородские летописи XV века. СПб., 2001. — 287 с.
  116. С. В. К вопросу об истории появления синодального списка Новгородской первой летописи // НиНЗ. Новгород. 2004. С. 105−130.
  117. С. Полочане, литвины и Великий Новгород в средневековье: хроника событий // Чело. 1998. № 1. С. 19−23.
  118. Н. С. Русская церковь в политической борьбе Х1У-ХУ веков. -М., 1986.-205 с.
  119. И. У. Общественно-политическая мысль Древней Руси. М., 1960.-488 с.
  120. А. «Бысть мор велик». Чем болели в Средневековье на севере Русской равнины // Родина. 2003. № 11. С. 111−114.
  121. В. А. Единство структур общин Новгорода и Новгородской земли в XIV—XV вв.. // НиНЗ. Новгород, 1992. С. 64−69.
  122. В. А. О характере черного землевладения в Х1У-ХУ1 вв. // ПНиНЗ. -Новгород, 1993. С. 37−41.
  123. А. В., Кузьмина О. В. Митрополит Киприан портрет на фоне эпохи // История. — 2001. № 22. С. 2−9- № 23. С. 8−13.
  124. А. В., Кузьмина О. В. Эпоха Куликовской битвы. М., 2004. — 480 с.
  125. Власова 3. И. Скоморохи и фольклор. СПб., 2001. — 524 с.
  126. Н. «И еллини премудрости ищут». Заметки о софиологии // Гаврюшин Н. По следам рыцарей Софии. М., 1998. С. 69−114.
  127. Н. М. Борьба христианства с остатками язычества в Древней Руси. Т. 1−2. Репринт изд. 1913, 1916 гг. М., 2000. — 308 с.
  128. Н. В. Христианские древности. Художественный металл Х1-Х1Х веков в собрании Новгородского музея-заповедника. М., 2005. — 104 с.
  129. А. А. К характеристике новгородского владычного летописания ХН-Х1У вв. // Великий Новгород в истории средневековой Европы: К 70-летию В. Л. Янина. М., 1999. С. 345−363.
  130. Н. К. Семантика новгородского тератологического орнамента//Древний Новгород. М., 1983. С. 197−247.
  131. Е. Е. История русской церкви. Т. 1. Первая и вторая половины- Т.2. Первая и вторая половины. М., 1901−1911. — 968, 926, 919, 616 с.
  132. Э. А. Владычная палата Новгородского кремля. Л., 1991. -107 с.
  133. . Д. Киевская Русь. М., 1953. — 568 с.
  134. . Д. Крещение Руси. // Религия и церковь в истории России (Советские историки о православной церкви в России). М., 1975. С. 37−42.
  135. . Д. Новгородский дом св. Софии: Опыт научения организации и внутренних отношений крупной церковной вотчины. СПб., 1914. Ч. 1. -129 с.
  136. В. И. Поверья, суеверия и предрассудки русского народа. М., 2003. — 736 с.
  137. Декоративно-прикладное искусство Великого Новгорода. М., 1996.- 511 с.
  138. Евгений (Болховитинов). Исторические разговоры о древностях Великого Новгорода. М., 1808. — 332 с.
  139. Н., Мусатов В. «Кде святая София, ту Новгород.» // Где святая София, там и Новгород. Новгород, 1997. С. 28−37.
  140. Н. Н., Страхова Я. В. История Новгородской епархии в трудах митрополита Евгения (Болховитинова) // ПНиНЗ. Новгород, 1993. С. 63−66.
  141. А. Г. Архиепископ Василий Калика и митрополит Феогност: к вопросу о характере взаимоотношений Новгородской кафедры и митрополии во второй трети XIV века // ПНиНЗ. Новгород, 1995. С. 26−29.
  142. А. А. Древненовгородский диалект. М., 2004. — 872 с.
  143. К. Я. Иерархия Новгородской епархии от древнейших времен до настоящего времени: Краткие биографические очерки. -Новгород, 1897.-255 с.
  144. Д. К. Восточнославянская этнография. М., 1991. — 507 с.
  145. А. А. Витязь на распутье. М., 1991. — 286 с.
  146. И. В. «Правосудие митрополичие» // Вспомогательные исторические дисциплины. ХХП. JI., 1991. С. 194−201.
  147. Н. А. Русско-ливонские и русско-ганзейские отношения. JI., 1975.- 159 с.
  148. Н. А., Лурье Я. С. Антифеодальные еретические движения на Руси XIV — начала XVI века. М.-Л., 1955. — 544 с.
  149. М. Г. Певческая традиция древнего Новгорода // ПНиНЗ. -Новгород, 1995. С. 56—59.
  150. Н. М. История государства Российского. Т. 5−6. СПб., 1834. -400, 73 е.- 364,81 с.
  151. Н. М. Государь державный Великий князь Иоанн III Васильевич // Карамзин Н. М. Предания веков: Сказания, легенды, рассказы из «Истории государства Российского». М., 1987. — С. 443−455.
  152. А. В. Очерки по истории русской церкви. Т. 1. М., 1991. -685 с.
  153. И. Э. Известия о новгородском вече первой четверти XV века в ганзейских источниках // История СССР. 1978. № 6. С. 170−175.
  154. И. Э., Ливонское известие о новгородском восстании 1421 г. // Феодальная Россия во всемирном историческом процессе. М., 1972. С. 104−107.
  155. И. Э., Севастьянова А. А. Уличане на страже своей территории: По материалам ганзейской переписки XV в. // НИС. Л., 1984. Вып. 2 (12). С. 157−164.
  156. А. И. К истории русской реформационной мысли. (Тверская «распря о рае» в середине XIV века) // Вопросы истории, религии и атеизма. -М, 1985. Вып. 5. С. 222−262.
  157. В. О. Курс русской истории. Ч. 2. // Сочинения. Т. 2. М., 1957.-468 с.
  158. В. О. Исследования, рецензии, речи (1866−1890) // Сочинения. Т. 7. М., 1959 — 487 с.
  159. В. О. Древнерусские жития святых как исторический источник. М., 1988. — 509 с.
  160. В. Я. О роли христианства в эволюции погребального обряда населения Новгородской земли в эпоху средневековья (по данным археологии) // НиНЗ. Новгород, 1990. С. 76−78.
  161. Н. И. Русская республика. (Севернорусские народправства во времена удельно-вечевого уклада. История Новгорода, Пскова и Вятки). -М.-Смоленск, 1994. 540 с.
  162. H. И. Соловецкие чудотворцы Савватий и Зосима // Костомаров Н. И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. М., 1990. Кн. I. Вып. 1−3. Гл. XII. С. 235 — 239.
  163. В. В. Скоморохи Новгородской земли в XV-XVII столетиях // ПНиНЗ.-Новгород, 1992. С. 113−115.
  164. Т. В. Церковь и духовенство в социальной структуре Псковской феодальной республики. http://history.machaon.ru/all/number13/pervajmo/kruglovaprint/index.html. (11.11.2006).
  165. Л. Н. Почитание св. Николая Чудотворца в Новгороде в XIV-XVI вв.: церкви, чудотворные иконы, сказания, богослужебная практика // Ежегодник Новгородского государственного объединенного музея-заповедника. 2005. С. 179−189.
  166. О. В. Сохранение языческих верований в русских домашних обрядах // Материалы областного научно-практического семинара «Славянство. Русь. Россия. Исторические корни и этнокультурные традиции». Пенза, 2001. С. 51−56.
  167. О. В. Митрополичья кафедра и политическая борьба на Руси в конце XIV в. // Актуальные проблемы исторической науки. Межвузовский сборник научных трудов молодых ученых. Вып. 1. Пенза, 2003. С. 63−72.
  168. О.В. Новгородский кутюр. Русский городской костюм XV века //Родина. 2005. № 1. С. 81−83.
  169. О. В. Портрет русского скомороха (по новгородским источникам) // ПНиНЗ. В. Новгород, 2005. С. 42−49.
  170. О. В. Православие и язычество в культуре средневекового Новгорода // ПНиНЗ. В. Новгород, 2005. С. 81−86.
  171. О. В. Новгородская архимандрития в XIV—XV вв.. // ПНиНЗ. -В. Новгород, 2006. С. 51−56.
  172. О. В. Архиепископ Симеон и гражданская смута 1418 г. в Новгороде // ПНиНЗ. В. Новгород, 2006. 51−56.
  173. О.В. Особенности игры в шахматы в Древней Руси // Известия Самарского научного центра Российской академии наук. Специальный выпуск «Философия, отечественная история, право, педагогика, политология, культура, лингвистика», 2006. С. 176−180.
  174. В. С. Людогощинский крест: проблемы подхода к изучению памятника, http://www.pravoslavie.ru. (10.11.2006).
  175. Н. В. Образ священника в средневековом Новгороде // ПНиНЗ. Новгород, 2005. С. 87−90.
  176. И. К. Из истории духовной культуры средневекового Пскова (Х-ХУ вв.) // VI Международный конгресс славянской археологии: Тезисы докладов советской делегации. М., 1990. С. 122−124.
  177. С. В., Сарабьянов В. Д. «Евфимиевское» поновление церкви Св. Георгия в Старой Ладоге // Памятники старины. Концепции. Открытия. Версии. Т. 1. -СПб.-Псков, 1997. С. 393−399.
  178. В. К. О новгородской иконописи XV в. // Смирнова Э. С., Лаурина В. К., Гордиенко Э. А. Живопись Великого Новгорода: XV век. -М., 1982. С. 143−174.
  179. ИМ. Шахматы на Руси.-М., 1975.-208 с.
  180. Я. С. Две истории Руси XV века. СПб., 1994. — 238 с.
  181. Я. С. Русские современники возрождения. Л., 1988. — 160 с.
  182. Макарий (Булгаков), митр. История Русской Церкви. Т. 1−6. М., 19 941 996. — 406, 702, 703, 590, 559 с.
  183. Макарий (Веретенников), игумен. Берестяные грамоты как источник русской церковной истории // Богословские труды. № 24. М., 1982. С. 307 319.
  184. Макарий (Миролюбов), архим. Археологическое описание церковных древностей в Новгороде и его окрестностях. Ч. 1−2. М., 1860. Ч. 1. Древние церкви в Новгороде и его окрестностях. — 654 е.- Ч. 2. Памятники древности в новгородских церквах. — 358 с.
  185. Макарий, архим. Древние кресты в Новгороде, поставленные на поклонение // Известия Императорского Российского Археологического общества. СПб., 1861. Т. 2. С. 84−101.
  186. П. Д. О региональных (областных) владычных наместниках Новгородской земли // Великий Новгород в истории средневековой Европы. -М., 1999. С. 218−224.
  187. Г. В. Новгородские святые по иконописным подлинникам // Новгород в культуре Древней Руси. Новгород, 1995. С. 34−43.
  188. О. В. Вольный Новгород. Общественно-политический строй и право феодальной республики. — М., 1992. 384 с.
  189. Мацуки Ейзо. Избрание и поставление Василия Калики на Новгородское владычество в 1330—1331 гг. // Великий Новгород в истории средневековой Европы. М., 1999. С. 207−217.
  190. А. А. Древнерусские надписи новгородского Софийского собора XI—XIV вв.ека. M., 1978. — 311 с.
  191. С. В. Рукописная традиция жития прп. Зосимы и Савватия Соловецких (XVI-XVIII вв.): в 2-х тт. М., 2001. — 1304 с.
  192. А. Е. Погребальный обряд древнерусского монастыря: студийский устав, письменные памятники, данные археологии // Памятники старины. Концепции. Открытия. Версии. T. II. СПб.-Псков, 1997. С. 85−90.
  193. А. Е. Вечно ли избрание на вече? // Чело. 2004. № 3. С. 19−24.
  194. А. Е. К истории некоторых боярских родов Великого Новгорода // НиНЗ. Новгород, 2002. С. 82−91.
  195. А. Е. Новые данные по исторической топографии средневекового Новгорода//НиНЗ. Новгород, 2004. С. 292−303.
  196. А. Е. Структуры власти Ладоги XI—XV вв.. // Ладога и ее соседи в эпоху средневековья. СПб., 2002. С. 69−87.
  197. А. Е. Усадьба «И» Неревского раскопа. Опыт комплексной характеристики христианских древностей // Новгородские археологические чтения 2. — Новгород, 2004. С. 137−151.
  198. А. Е. Христианизация новгородской земли в IX—XIV вв.еках. Погребальный обряд и христианские древности. СПб., 2002. — 272 с.
  199. А. Е. Социальные аспекты истории древнерусской церкви по данным новгородских берестяных грамот // Берестяные грамоты: 50 лет открытия и изучения. М., 2003. С. 102−124.
  200. А. Е. Milites Christi Древней Руси. Воинская культура русского средневековья в контексте религиозного менталитета СПб., 2005. — 368.
  201. В. А. Житие и труды святителя Евфимия, архиепископа Новгородского // Богословские труды. М., 1984. Сб. 24. С. 260−307.
  202. А. И. Очерк внутренней истории Церкви в Великом Новгороде. СПб., 1879. — 216 с.
  203. А. И. Очерк внутренней истории церкви в Пскове // Журнал министерства народного просвещения. Спб., 1871. N5. Ч. 155. С. 1−70.
  204. А. И. Отношение новгородского владыки к немецкому купечеству//ЖМНП. 1882, № 7. С. 14−15.
  205. Т. В. Победный крест // Древнерусское искусство XIV—XV вв.-М., 1984. С. 86−93.
  206. H. М. История русской церкви. М., 1985. — 448 с.
  207. . Б., Копнина Е. В. Маски и их роль в средневековой культуре Новгорода // Новгородская Русь: Историческое пространство и культурное наследие: Сб. научных трудов. Екатеринбург, 2000. С. 118−134.
  208. Одеяния священнослужителей. http://st-sobor.belnet.ru/Newproektnariad2.html. (10.11.2006).
  209. Окулич-Казарин Н. Ф. Спутник по древнему Пскову. Псков, 2001. -368 с.
  210. О. М. Климат в районе верхней Волги в Средние века // НиНЗ. Новгород, 1992. С. 76−79.
  211. А. М. Василий Калика // Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып. I. Л., 1988. С. 92—95.
  212. А. А. Исследования в области народного православия: Деревенские святыни Северо-Запада России. СПб., 1998. — 11 п.л.
  213. А. А. Новгородские святители и чудские арбуи // НиНЗ. -Новгород, 1992. С. 138−141.
  214. А. А., Петров Н. И. К проблеме взаимодействия язычества и христианства в Северной Руси // ПНиНЗ. Новгород, 1992. С. 10—12.
  215. В. В. Новгород сам в себе // Чтения в Обществе истории и древностей российских при Московском университете. М., 1869. Октябрь-декабрь. Кн. 4. С. 1−90.
  216. А. В. От язычества к Святой Руси. Новгородские усобицы. -СПб., 2003.-352 с.
  217. И. О. Политическая деятельность новгородского архиепископа Василия Калики // ПНиНЗ. Новгород, 1999. С. 43−48.
  218. Л. И., Анкулинов И. Ю., Попов В. А., Силаева Т. В. Топография пригородных монастырей Новгорода Великого // НИС № 8 (18). -СПб., 2000. С. 95−157.
  219. М. В. Новгородско-псковское движение стригольников XIV-XV веков.: Автореф. дис. канд. истор. наук. М., 2001.- 21с.
  220. Е. В. Древнерусское «Правило монахам» и почитаемые родники // НиНЗ. Новгород, 2003. С. 330−335.
  221. В. А. Боярин Василий Дмитриевич Машков и Феофан Грек // Древний Новгород. М., 1988. С. 248−270.
  222. В. И. Инструментальные музыкальные древности, открытые в Великом Новгороде в 2003 г. // НиНЗ. Новгород, 2004. С. 77−92.
  223. Л. В. Зооморфные привески древнего Новгорода: Х-Х1У вв. // Труды IV Международного Конгресса славянской археологии. Т. 3: Этногенез и этнокультурные контакты славян. -М., 1997. С. 261−269.
  224. А. А. Древнее новгородско-псковское письменное наследие // Труды XV Археологического съезда в Новгороде 1911 г. Т. 2. М., 1916. С. 273−363.
  225. Полная энциклопедия быта русского народа, составленная Иваном Панкеевым. Т. 2. М., 1998. — 559 с.
  226. Н. В. Евфимий Брадатый // Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып. 2.4.1. Л., 1988. С. 205−206.
  227. М. Д. Очерки по церковно-политической истории Киевской Руси.-СПб., 1913.-414 с.
  228. Л. Времена русских богатырей. По страницам былин в глубь времен. М., 2006. — 288 с.
  229. Г. М. Повесть о Митяе. Русь и Византия в эпоху Куликовской битвы.-Л., 1978.-236 с.
  230. Ю. А. Двери церковные («Васильевские врата») // Декоративно-прикладное искусство Великого Новгорода. Художественный металл XI—XV вв.еков. Кат. № 76. С. 297 — 321.
  231. . Я. Папство и Русь в Х-ХУ веках. М.-Л., 1959. — 283 с.
  232. М. Г. Софийская казна и оборона Новгородской земли // Проблемы общественно-политической истории России и славянских стран. -М., 1963. С. 138−140.
  233. Е. Повседневная жизнь русского средневекового монастыря. -М., 2002. -329 с.
  234. Т. В. Богослужебные тексты в некнижной письменности средневекового Новгорода: Перспективы изучения // Великий Новгород в истории средневековой Европы: К 70-летию В. Л. Янина. М., 1999. С. 338−344.
  235. Т. В. Средневековые рисунки граффити на стенах двух храмов Новгорода // Памятники старины. Концепции. Открытия. Версии. Т. П. — СПб.-Псков, 1997. С. 198−205.
  236. . А. Ремесло древней Руси. М., 1948. — 792 с.
  237. . А. Стригольники. Русские гуманисты XIV столетия. М., 1992.-336 с.
  238. . А. Язычество Древней Руси. М., 1987. — 782 с.
  239. . А. Язычество древних славян. М., 1981. — 607 с.
  240. . А. Языческое мировоззрение русского Средневековья // Вопросы истории. 1974. № 1. С. 3−30.
  241. Е. А. Торговля средневекового Новгорода. Великий Новгород, 2001.-390 с.
  242. Е. А. Новгород в агиографической традиции и народном православии Русского Севера (Житие Зосимы и Савватия Соловецких и легенда о Марфе посаднице) // ПНиНЗ. Новгород, 2002. С. 117−124.
  243. A.B. Древнерусская мелкая пластика, — М., 1978. 191 с.
  244. А. В. Деревянная скульптура в Новгородском храме. Людогощннский крест 1359−1360 гг. // Искусство христианского мира. М., 2000. Вып. 4. С. 225−245.
  245. А. А. Главнейшие моменты монастырской колонизации русского севера в XIV—XVII вв.. // Сборник общества философских и социальных наук при Пермском университете. Пермь, 1929. Вып. 2. С. 47−116.
  246. . В. Книга в России XI—XIII вв.. Л., 1978.-321 с.
  247. М. В. Ювелирные изделия Древнего Новгорода. М., 1981. -195 с.
  248. М. В. Амулет из древнего Новгорода // Советская археология. -1957. № 4. С. 166−167.
  249. Сказания Великого Новгорода, записанные Александром Артыновым. -Geneva, 2000. 320 с.
  250. Е. Р., Фердинанд С. Н. Ганза и Новгород. Языковые аспекты исторических контактов. М., 2002. — 368 с.
  251. Сквозь века и судьбы. Библиотеки Новгородского края XI—XX вв. -Великий Новгород, 2002. 195 с.
  252. Р. Г. Трагедия Новгорода. М., 1994. — 187 с.
  253. М. И. Библиотечное дело в России до XVIII века. М., 1968.-231 с.
  254. С. И. Покаяние земле // Смирнов С. Древнерусский духовник. -M., 1913. С. 255−283.
  255. С. И. Бабы богомерзкие // Сборник статей, посвященных В. О. Ключевскому. М., 1909. С. 217 — 243.
  256. Э. С. Лицевые рукописи Великого Новгорода XV в. М., 1994.-479 с.
  257. Э. С. Иконография двух заставок в русских рукописях XIV века // Памятники старины. Концепции. Открытия. Версии. Т. II. СПб.-Псков, 1997. С. 263−271.
  258. Э. С. Очерки истории новгородской иконописи XV в. // Смирнова Э. С., Лаурина В. К., Гордиенко Э. А. Живопись Великого Новгорда: XV век. -М., 1982. С. 16−142.
  259. . М. Большой стих о Егории Храбром. М., 1995. — 178 с.
  260. Е. В. О «бедности» архитектурного декора новгородских храмов 2 пол. XIV—XV вв. // Археология и история Пскова и Псковской земли. Материалы научного семинара. Псков, 2000. С. 141−144.
  261. С. М. История России с древнейших времен Кн. II.- М., 1960. 782 с.
  262. А. «Чудный крест» в Великом Новгороде // Чело. 2005. № 1. С. 47−49.
  263. И. И. Материалы для словаря древнерусского языка. Т. 13. М., 1958. — 1420 стб., 42 е.- 1802 стб.- 1966 стб., 13 с.
  264. В. В. Каменный крест новгородского Софийского собора // Записки императорского Археологического общества. 1861. Т. 2. Вып. 5. С. 422—427.
  265. Я. В. Архиепископ Иоанн II (1388−1415) // Где святая София, там и Новгород. Новгород, 1997. С. 81−85.
  266. Я. В. Святой архиепископ Василий (1329−1352) // Где святая София, там и Новгород. Новгород, 1997. С. 78−81.
  267. Я. Святой архиепископ Феофил (1470−1480) // Где святая София, там и Новгород. Новгород, 1997. С. 98−102.
  268. В. А. Новгородский архиепископ Алексий: политический портрет // ПНиНЗ. Новгород, 1992. С. 26−29.
  269. А. А. Восстание Степанки в 1418 году // НИС. Вып. III-IV. -Новгород, 1928. С. 91−105.
  270. В. Н. История Российская. М.-Л., 1966. Т. 6. — 437 с.
  271. П. И., прот. Кафедра новгородских святителей со времени введения христианства в Новгороде (992 г.) до покорения его державе Московской (1478 г.). Т. 1. Новгород, 1891.-342 с.
  272. М. Н. Белое и черное духовенство // Религия и церковь в истории России. М., 1975. С. 64−80.
  273. М. Н. Языческое мировоззрение и христианство // Религия и церковь в истории России. М., 1975. С. 42−46.
  274. М.В. Святыни и древности Великого Новгорода. М., 1862. -264 с.
  275. Н.И. Славянские верования // Славянская мифология. Энциклопедический словарь.-М., 1995. С. 15−26.
  276. Томил ин А. Великоновгородская святительская кафедра в историческом значении. СПб., 1851. — 47 с.
  277. А. Л. Заговоры в русской рукописной традиции ХУ-Х1Х вв. -М&bdquo- 2005. 480 с.
  278. А. Н. Внутренние двери новгородского Софийского собора («Сигтунские» или «Корсунские» врата) // Декоративно-прикладное искусство Великого Новгорода: Художественный металл XI—XV вв.еков. -М., 1996. Кат. № 63. С. 254 — 257.
  279. А. Н. Западные двери новгородского Софийского собора («Корсунские», «Сигтунские», «Магдебургские» или «Плоцкие») // Декоративно-прикладное искусство Великого Новгорода. Кат. № 64. С. 258 266.
  280. С. В., Тарабардина О. А. Археологические свидетельства строительной активности архиепископа Василия Калики в Новгородском детинце // НиНЗ. Великий Новгород, 2004. С. 342−356.
  281. А. А. Сказание о руке Алексия человека Божия в Новгороде // Реликвим в искусстве и культуре восточнохристианского мира — М., 2000. С. 171−179.
  282. В. В. Скоморохи в контексте культуры древнего Новгорода // Новгород в культуре Древней Руси. Новгород, 1995. С. 54−62.
  283. . А. Филологические разыскания в области славянских древностей. М., 1982. — 245 с.
  284. А. С. Скоморохи на Руси. СПб., 1995.-535 с.
  285. Г. Святые Древней Руси. М., 1990. — 268 с.
  286. Филарет, архиеп. Русские святые, чтимые всею церковью или местночтимые. Ч. 1. Чернигов, 1865. — 568 с.
  287. Филарет, архиеп. Русские святые, чтимые всею церковью или местно. Январь, февраль, март, апрель. СПб., 1882. — 568 с.
  288. П., свящ. Столп и утверждение истины. Опыт православной Феодицеи в двенадцати письмах. М., 1914. — 812 с.
  289. А. А. Конфискации вотчин новгородского владыки и монастырей в последней четверти XV века // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2004. N 4. С. 54−62.
  290. Д. Д. Золотая ветвь: Исследования магии и религии. М., 1980. -831 с.
  291. А. С. Из истории борьбы Новгорода против Москвы (местная канонизация 30−40-х гг. XV в.) // Вестник Московского государственного университета. 1971. Сер. 9: История. № 6 (ноябрь-декабрь). С. 54−61.
  292. А. С. Софийский патронат по Новгородской первой летописи // НиНЗ. Новгород, 1997. С. 205−212.
  293. А. С. Церковь в социально-политической системе Новгородской феодальной республики. М., 1980. — 224 с.
  294. А. С. Политическая история русской канонизации (XI-XV вв.). -М., 1986.-206 с.
  295. A. JI. Торговля Великого Новгорода в XIV—XV вв.. М., 1963.-344 с.
  296. Т. Ю. Магдебургские врата Новгородского Софийского собора. М., 2001. — 15 е., 8 ил. л.
  297. JI. В. Образование русского централизованного государства в XIV—XV вв..-М, 1960.-899 с.
  298. Jl. В. Русские феодальные архивы XIV—XV вв.еков. М., 1951. -428 с.
  299. Л. В. К вопросу о русских источниках по истории Флорентийской унии // Средние века. М., 1964. Вып. 25. С. 176−187.
  300. Л. В. Русская палеография. М., 1956. — 616 с.
  301. М. С. Новгородские акты XII—XV вв.. как источник для изучения религиозного сознания средневековой Руси // ПНиНЗ. Новгород, 2002. С. 61−67.
  302. Т. А. Новгородские печати XII XV вв. с изображением Богоматери // Ладога и ее соседи в эпоху средневековья. — СПб., 2002. С. 122−133.
  303. С. Повести о Мамаевом побоище. СПб., 1906. — 190 с.
  304. . София Новгородская // Шергин Б. Избранное. М., 1977. С. 236−237.
  305. М. В. Культовые камни Приильменья (по материалам Новгородской области) // Археологические вести. 1998. № 5. С. 16−227.
  306. Я. Н. Государство и церковь Древней Руси X—XIII вв.. М., 1989. — 228 с.
  307. Я. Н. Княжеские уставы и церковь в Древней Руси XI—XIV вв.. -М., 1972.-338 с.
  308. В. Храм прусских бояр // Чело. 2000. № 2. С. 19−23.
  309. В. Л. Из истории высших государственных должностей в Новгороде // Проблемы общественно-политической истории России и славянских стран. М., 1963. С. 124−127.
  310. В. Л. Новгородские посадники. М., 1962. — 387 с- 2-е изд. — М., 2004.-450 с.
  311. В. Л. К вопросу о происхождении Михаила Клопского // Археографический ежегодник за 1978 г. М., 1979. С. 52−62.
  312. В. Л. Некрополь новгородского Софийского собора: Церковная традиция и историческая критика. M., 1988. — 240 с.
  313. В. Л. Новгородские акты XII — XV вв. М., 1991. — 381 с.
  314. Янин В. J1. Актовые печати Древней Руси X—XV вв. т. 1-Й. М., 1970. -326,367 с.
  315. Янин В. JL, Гайдуков П. Г. Актовые печати Древней Руси X—XV вв. т. III.-М., 1998.-496 с.
  316. В. JI. Семисоборная роспись Новгорода // Средневековая Русь. -М., 1976.-С. 108−117.
  317. В. JI. Сфрагистический комментарий к псковским частным актам // Марасинова JI. М. Новые псковские грамоты XIV—XV вв. М., 1966. С. 163−168.
  318. В. JI. Вислые печати Пскова // Советская археология. 1996. № 3. С. 236−261.
  319. В. JI. Из истории высших государственных должностей в Новгороде // Проблемы общественно-политической истории России и славянских стран. -М., 1963. С. 120−127.
  320. В. JI. Из истории новгородско-московских отношений в XV веке // Отечественная история. 1995. № 3. С. 150−157.
  321. В. JI. Таинственный 15 век http://www.znanie-sila.ru, http://www.znanie-sila.ru/projects/issue129.html. (3.11.2006).
  322. В. JI. Средневековый Новгород: Очерки археологии и истории. -М., 2004.-416 с.
  323. Boyer М. N. Medieval French Bridges. Cambridge, Mass., 1976. P. 37−38.
  324. Majeska G.P. Russian Travelers to Constantinopole in the Fourteenth and Fifteenth Centuries. Washington, 1984. P. 17−29.
  325. Matsuki E. Novgorodian Travelers to the Mediterranean World // Past and Present (Tokyo). 1988. 11. P. 9−15.
  326. Mediaevel cloth. Cloth tipes in the late 15th century by Dave Key // Dragon No 10, 2000. S.5.
  327. Raba R. Evfimij II, Erzbischof von Gross Novgorod und Pskov. Ein Kirchenfurst als Leiter einer weltlichen Republic // Jahrbucher fur Geschichte Osteuropas, Neue Folge. 2. 19. S. 161—173.
Заполнить форму текущей работой